Второй раз в первый класс - Маша Трауб

Я сказала мужу, что нам нужен «подходящий» прадедушка. У нас огромный семейный фотоархив. Но нет ни одного парадного. Старые размытые фотокарточки. Мужчина в пижамных штанах, например. Это Иван Иванович – прадед моей дочери по отцовской линии мужа. Он был председателем дивизионного трибунала. Но нельзя же нести на демонстрацию фотокарточку человека в пижамных штанах. Есть фото, мое любимое, очаровательного мужчины с задумчивым взглядом, в элегантном костюме. От этого прадеда моим детям достался разрез глаз и волевой подбородок. В то время, когда Иван Иванович вершил судьбы военнослужащих, Давид Соломонович, прадед по материнской линии мужа, сидел как «неразоружившийся меньшевик» в Коми АССР, где и скончался сразу после войны. Тоже не подходит для «Бессмертного полка»… Двоюродная прабабушка Генриетта жила в Ленинграде, ее муж работал на заводе, где погиб от разрыва бомбы. Двое ее детей умерли во время блокады. Годы спустя она покончила жизнь самоубийством. Есть фотография, где она – красавица с лукавым прищуром. Не подходит.

Оставалась только моя бабушка, Мария Алексеевна, которая прошла всю войну фронтовым корреспондентом. У меня есть фотографии бабушки, уже послевоенные, – она в темных очках, в платье, в кокетливой шляпке. Ее парадный костюм, увешанный орденами, я тоже прекрасно помню – он висел в шкафу, в карманах лежали апельсиновые корки от моли. Апельсины были страшным дефицитом, и бабушка считалась расточительницей, раз использовала корки для борьбы с молью. Она надевала костюм на День Победы. Сидела дома, выпивала сто граммов, пела про «белых журавлей», после чего снимала. Праздник всегда отмечала в одиночестве. Или доставала костюм, когда просили люди – сходить в сельсовет, выбить комбикорм или достать сливочное масло. Но нет ни одной ее фотографии в этом костюме. Медали лежат в нашем шкафу, на бархатной подушке. Когда бабушку хоронили, подушечку несли перед гробом.

Мы с мужем сидели над семейным архивом и разбирали фото. Думали, что дочке еще рано рассказывать про родственников – не запомнит, не поймет. Маленькая еще. Муж достал еще одно фото, которое я раньше не видела. Эдуард Давидович, для Симы – двоюродный дед. Ему исполнилось восемнадцать лет, он ушел добровольцем на фронт и немедленно погиб. В 1943-м, на Курской дуге. На фото – совсем мальчик, мой сын на него похож. Я нашла рамочку, муж распечатал имя-фамилию, годы жизни. Но нужна была палка, которую надо было приколотить к портрету, чтобы его нести. Без палки нельзя.

Мамы в «Вотсапe» оставили ссылку – оказывается, у нас на «Победе» тоже зарабатывают. Делают портреты, хоть на палке, хоть без, двусторонние, с ленточками, без, на гофрированном картоне, со звездочкой, с накаткой на пенокартон (что бы это ни значило), оформление в багет. Компаний – только успевай выбирать. Цены – от 450 до 1200 рублей. Можно с курьерской доставкой. Оптом – дешевле.

– А вот у другого класса все очень красиво. Заказали за семьсот рублей одинаковые портреты. А мы что? У всех будут разные! – кричали мамы.

– Говорят, что можно на почте сделать рамку и прибить ручку.

– А ленточки нужны?

– Нужны! Где можно купить десять метров?

– На заправках раздавали и на футбольных матчах.

– В магазине «Ткани» точно есть. Купите на всех. Тридцать рублей метр.

– Давайте родительский комитет все закажет. Пусть выберет дедушек на свой вкус и как положено.

– А бабушек можно? Уточните.

Уточнили, бабушек разрешили и работников тыла тоже. Но тут оказалось, что портреты нужно сдать заранее. До конца апреля. Дети выйдут на парад с выданными портретами. Тут началась паника.

– А как дети узнают свои портреты?! – кричали мамы в «Вотсапe».

– По фамилии.

– А если фамилия другая?

– Тогда подпишите на оборотной стороне имя ребенка, которому нужно выдать портрет.

– Неужели ребенок не узнает своего прадеда?

Не узнает. Для меня моя бабушка была бабушкой. Она меня воспитывала. Я видела ее парадный костюм, я помню запах апельсиновых корок, я помню ее запах. Для моей дочери Эдуард Давидович – какой-то дядя на фотографии. Сейчас мы учим с ней название «Курская дуга». Понятие «рядовой». Про остальных предков решили пока не рассказывать, чтобы не путать ребенка. Как ей рассказать про репрессии и лагеря? Про трибунал? Про блокаду? Мы учим слова «У незнакомого поселка, на безымянной высоте», которые моя девочка будет петь, и она, разумеется, не понимает, о чем это. Но родительский комитет сказал, что будет телевизионная съемка для отчета, поэтому надо петь. Завтра мы должны сдать фоторамку, а палку к ней так и не нашли. Портрет могут и не принять. Надо было заказать – за 700 рублей плюс 200 доставка в пределах МКАД. Чтобы было как у всех, как положено. Для отчета. Чтобы все видели, как мы относимся к Победе.

На торжественной линейке я слышала только голос стоящей рядом бабули, которая кричала внуку, не без труда державшему палку с прибитым портретом:

– Петя, держи дедушку ровно!