Я тебя выдумала - Франческа Заппиа

Через двадцать минут мне пришлось начать говорить для того, чтобы Майлз не уснул за рулем. Мою продолжительную лекцию о Наполеоновских войнах (одна из любимых тем Чарли) скоро оборвали знакомые улицы города и то, что я могу назвать только посланием Бога.

Вывеска «Мейджера».

– Остановись на минутку, – попросила я и обернулась посмотреть на магазин.

– Что?

– Нам надо зайти в «Мейджер».

– Зачем?

– Поверь мне, нам надо зайти в «Мейджер». Подъезжай и паркуйся.

Он въехал на стоянку и подогнал машину к дверям как можно ближе. Мне практически пришлось вытащить его из кабины и втащить в магазин.

– Да я здесь все время вкалываю, – ныл Майлз, зевая. – С какой стати останавливаться?

– Когда ты устаешь, то становишься совсем ребенком, тебе известно об этом?

Я потащила его к отделу деликатесов. Его коллеги провожали нас странными взглядами. Майлз помахал им рукой. Центральный проход был пуст.

Майлз чуть не врезался в аквариум, когда я остановилась перед ним. Он моргнул, посмотрел вниз, потом на меня.

– Это аквариум с лобстерами, – сказал он.

Я сделала глубокий вдох. Теперь или никогда.

– Это тот самый аквариум с лобстерами. Твоя мама сказала мне, что ты помнишь.

Майлз снова взглянул на аквариум, в его очках отражалась вода. Сначала я решила, что была неправа, что вероятность слишком маленькая, что права была моя мама и все это я выдумала. Но потом он произнес:

– Ты часто такое вытворяешь?

– Нет, – ответила я. – Только сегодня.

Уголок его рта дернулся:

– Ты пахнешь лимонами.

Я поднялась на цыпочки.

Он повернулся ко мне, его руки нашли мою талию, а губы соприкоснулись с моими губами, словно он был готов к этому моменту.

А вот сказать, что я была готова, совершенно невозможно.

Я не была готова к эмоциям, к тому, что его длинные прохладные пальцы проберутся мне под куртку, толстовку и рубашку и сожмут бедра, оставляя неровности на моей коже. Все вокруг нас исчезло. Майлз застонал. Мои губы запульсировали. Жар. И как только я его не замечала? Он пронизывал слои одежды, разделявшие нас.

Я отпрянула. Он тяжело дышал и смотрел на меня тревожными, голодными глазами.

– Майлз.

– Прости. – В его более хриплом, чем всегда, голосе я не расслышала ни малейшей вины.

– Нет… я… хочешь поехать ко мне домой? – спросила неожиданно я.

Какой-то момент он сомневался; в глазах Майлза я читала, что он пытается разобрать смысл моих слов. У него это заняло больше времени, чем математическое уравнение или упражнение по языку. Те он выполнял в считаные минуты. Эта задача потребовала напряжения всего его мозга.

Мне пришлось поверить, что он такой родился: с этой сумятицей в голове, неспособностью понимать людей, потому что альтернативой было, что его заставили поверить, будто никто никогда не предложит ему ничего подобного, и когда это случилось, он растерялся. Это было грустно.

– Ты… ты хочешь сказать? – наморщил он брови.

– Да.

Его дыхание остановилось.

– Ты уверена?

Я позволила пальцам прогуляться по ремню его брюк.

– Да.