Дневник дылды - Мария Мирошник

– Привет! Как прошли выходные? – спросила подбежавшая Ксюша, обняв. Совсем недавно девушка «освежила» кончики волос в более яркий цвет, так что теперь от природы тёмные корни плавно переходили сначала в сиреневый, затем и в синий цвет. Выглядело очень красиво! – Ты, наконец-то, использовала косметику? – радостно взвизгнула она, прыгая на месте. – Слушай, у тебя талант! Так ровно нанести карандаш для глаз может не каждая!

Сегодня я действительно решила попробовать немного накраситься, используя только корректор, карандаши для бровей и глаз, туш и блеск.

– Да, совсем чуть-чуть, – непонятно зачем, оправдалась я, наконец, захлопнув шкафчик.

Брюнетка только счастливо захлопала в ладоши, трогая мои распущенные волосы.

– Это же то самое масло для волос! Как круто оно работает! Давай тебя покрасим? – с надеждой предложила обладательница яркой шевелюры, оттягивая мой локон. – Тебе сильно высветлять не придётся, а если хочешь не ярко, то можно сразу краской.

– Нет, я не хочу. Если я просто использовала бальзам, это не значит, что готова на кардинальную смену имиджа, – усмехнулась я.

– Тогда давай сходим в торговый центр, выберем тебе платье! – продолжила напирать девушка, врезаясь в какого-то парня. Пробубнив быстрое извинение, она опять догнала меня.

– Я сегодня и так еду выбирать костюм на соревнования, так что нет. Два шоппинга подряд, я не выдержу, – отказалась я, когда мы подошли к нужному кабинету. – Классно, что у нас так часто ставят факультативы. Мы можем садиться вместе.

– Я тоже рада. Скинешь вечером фотографию платья? – попросила подруга.

– Конечно. Кстати, я хотела… – договорить мне не дал резко появившийся Малюков.

Перевожу на него внимание и вопросительно выгибаю бровь. Вид у парня был не самый лучший: взгляд опущен, плечи напряжены, спина ссутулена.

– Ника, давай поговорим, – прошептал он, поравнявшись с нами. Только хочу показательно продолжить разговор со Смирновой, но от подруги уже и след простыл. – Я хотел извиниться.

– У тебя же соревнования, ты почему в городе ещё? – пропустив извинения мимо ушей, перебила я. Разве он не должен был утром уехать?

– Мы отъезжаем в обед, – объяснил Виталик и вернулся к старой теме. – Я знаю, что не должен был решать за тебя, просто хотел помочь. Тебе же с Яковлевым лучше заниматься, правда? – с надеждой заглядывая в мои глаза, поинтересовался рыжеволосый. Получив в ответ положительный кивок, он продолжил. – Вот видишь. Я думал, что с ним у тебя будет больше шансов на победу, так почему бы и нет? – задал он риторический вопрос, неловко пожимая плечами. – По поводу Лаврентьева: ты действительно его не считаешь больше врагом?

У Малюкова на лице было написано: «Пожалуйста, скажи нет». Хочется рассказать, что Егор неплохой, но, возможно, недавняя обида на брюнета или жалостливый вид рыжего, заставили меня сказать:

– Нет, он мне не враг, но и не друг, так что не волнуйся, – быстро протараторила я, вызвав своими словами облегчённый вздох со стороны спортсмена. Похоже, он нуждался в этих словах, так как после них сразу стал выглядеть спокойнее. – Просто знай: нас ничего не связывает, кроме того факта, что я работаю в кофейне, у его сестры.

– Я рад. Так ты простишь меня? – спросил Малюков и, не дожидаясь моей реакции, достал из рюкзака «Киндер-сюрприз».

Весело усмехаюсь при виде шоколадного яйца. Помнит ведь про правила. Только хочу ответить «да», как рядом появляется Лаврентьев, так не кстати подобравший время.

– Держи, – сказал Егор, протянув мой телефон.

Не веря глазам, принимаю гаджет и снимаю блокировку. Полностью заряженный.

– Откуда у тебя её телефон? – влез Виталик, выпрямляя плечи.

– Она забыла его у меня дома, в субботу вечером, – объяснил довольный, как Чеширский кот, брюнет, точно так же вытянувшись.

– «Ничего не связывает» говоришь, – тихо повторил Малюков мои слова минутной давности. Только открываю рот, чтобы что-то добавить в своё оправдание, но меня осадили. – Хорошо.

– Ты не так понял. Я приходила к его сестре, Лизе, посмотреть фильм, а они вместе живут, – пытаюсь образумить я лучшего друга, хотя по зелёным глазам было видно, что все мои старания бесполезны. – Ты чего молчишь? Скажи ему! – ударив Лаврентьева в бок, воскликнула я.

– Что мне сказать? Ты приходила к нам домой, мы смотрели ужастик, ели пиццу. Что-то ещё? – ехидно уточнил брюнет, ухмыляясь.

Ладони так и зачесались, моля дать ему знатную пощёчину, но я сдержалась… На этот раз.

– Поздравляю, Камбарова! Я от тебя такого не ожидал! – разведя руками, повысил голос рыжий и отошёл от меня на несколько шагов. – Лаврентьев, ты выиграл, мне нечего сказать!

– Виталик, я не к нему приходила! Послушай! – не выдержав такого игнорирования с его стороны, взвизгнула я. Вокруг начали собираться люди, желающие посмотреть «представление». – Ты веришь ему больше, чем мне?

Минуту рыжий немигающим взглядом смотрел мне прямо в глаза, а затем, тяжело вздохнув, сказал лишь:

– Встретимся после моего возвращения, – быстро бросил Малюков и направился в сторону выхода.

Подбегаю к нему и ещё сильнее дёргаю за рубашку, рискуя порвать ткань на месте швов.

– Один: один. Ты не имеешь права злиться, Виталик! – пригрозив пальцем, сквозь зубы прошипела я, хотя горячие слёзы уже начали скапливаться в уголках век. – Ты пришёл и подговорил моих родителей! Ты без разрешения сунул нос не в своё дело, хотя я тебе запретила! И почему ещё ты так ненавидишь Егора? Да, я признаю, он эгоистичная зараза, каких ещё свет не видывал, но ты отнял у него баскетбол! И чтобы насолить тебе он полез в эти танцы! Так что никто из вас двоих не в праве меня в чём-то обвинять, потому что сами использовали меня ради мести! – гаркнула я, глубоко вздохнув.

Всё, я это сказала. Аж легче стало.

Малюков и Лаврентьев минуту просто шокировано стояли и пялились на меня, пока я восстанавливала дыханье после своей «пламенной» речи.

– И коль сегодня день откровений, то знай: вчера я должна была встретиться с ним, – продолжили я, указав на брюнета, – чтобы помочь с дрессировкой его собаки, – затем подхожу в плотную к Лаврентьеву и со всей силы заряжаю ему пощёчину. – Это, за то, что ты не пришёл, – разворачиваюсь и, взмахнув волосами, гордо удаляясь.

Надоели эти двое.