Небо №7 - Мария Свешникова

Я не выдержала и позвонила Максу:

— Прости, что снова мешаю тебе, как там твоя встреча по работе?

Я смотрела, как он нежно поцеловал ее в щеку. И, поддерживая, повел внутрь.

— Хорошо, вот только подъехал, сейчас своего финансиста жду.

Сказать ему «ты лжешь»? И потерять? Это не компромиссы. Это чужое бесчувствие в твою сторону.

Подавленные приступы одиночества хуже толпы перед сломавшимся эскалатором, хотя второго я не видела лет десять. Отпразднуем день рождения этому одиночеству.

У меня передозировка лицемерием.

Макс спустя пару минут снова оказался в поле моего зрения — он вышел что-то забрать из машины. Хлопнул дверью с такой силой, что голуби, мигрировавшие в ту сторону, снова разлетелись, кто куда.

Я закрыла глаза, а когда открыла, его уже не было. Идеальный мужчина может только присниться.

По губам меня била осень. По чувствам близость. Зимы.

Горестный пепел обиды я стряхивала холодными и грустными пальцами.

Приехал Василий Иванович:

— Ну что, Машенька? Готовы?

— Вам не кажется, что я совершаю нечто не совсем верное?

— Я вам уже говорил, если не хотите быть похожей на всех этих женщин — не копайтесь.

— Я не хочу быть обманутой.

— Забавная вы, Машенька, — он протянул мне диск, — вы уже обмануты, и уже обманываете. Представьте себе, он, так же как и вы, сейчас копается в чужих жизнях. Неужели вам нечего скрывать?

— Думаю, что нет.

— А перед лицом Бога?

— Возьметесь за разведку? Есть он или нет, если найдете — попросите передать моему отцу привет! — Я посмотрела на Василия Ивановича с обвинением, как будто он был виноват во всех истеричных песнопениях, что крутят по радио для самобичевания.

Помните, что делали с гонцами, принесшими плохую весть?

— Кстати, насчет сокрытия — вы же тоже дружбу от него скрываете?

— Откуда вы знаете?

— Я с Женей пообщался — такая профессия, она мне рассказала, как сильно ревнует к вам Сашу. И вы знаете — за дело. А знает ли Макс, что вы с Сашей ночевали вдвоем у тебя на даче в твой день рождения? И кто знает, что там было?

— Но у них же отношения — она должна ему доверять и понимать, что если бы между нами что-то могло быть, оно уже было бы.

— Проповедуя такой стиль отношений, вы решили меня нанять, чтобы выяснить подробности о жизни своего жениха?

— Я ему об этом со временем расскажу. И поверьте, мне уже стыдно за сделанное.

Врала. Блефовала.

Мы смотрели пристально друг на друга. Он с мудростью и пониманием. Я внимала к жалости.

— Хорошо. — Он удалился. — Вот диск, тут его жизнь, в папке «Максим», минимальная информация. И новости о Жене. У них с Эмилем ничего не было. Саше она изменяла с другим. Но браслет у нее действительно украли.

«Плохо! Как же мне плохо», — подумала я. Открыла ноутбук, вставила диск. И прямо на лавочке начала изучать «узнанное».

Его мать умерла от рака, когда ему было чуть больше двадцати. Лимфосаркома. Отец военный — сейчас работает в Министерстве обороны.

Макс действительно никогда не был женат.

Я видела частично его фотографии с документов — с первого паспорта, со второго, с военного билета. Даже пару детских фотографий видела. Прочитала статью в журнале как об отличившемся октябренке.

За конфликтные отношения с преподавателями в мае 1992 г. был исключен с факультета военного переводчика Военного университета. В ноябре 1992 г. был призван на службу в ракетную дивизию в Татищево.

Василий Иванович потрудился и приложил карту, из которой я узнала, что Татищево находится в Саратовской области, а также приложил пару статей, в которых рассказывалось, что служить в Татищево в те времена боялись все.

Макс закончил службу старшим лейтенантом.

Это значило, что все у него получилось. И он не боялся армейских забав.

В середине девяностых Макс вместе с двумя армейскими друзьями открыл небольшую компанию по установке пластиковых окон, часто делая совместные проекты с так называемым «департаментом облагораживания денег Москвы». В марте 1997 г. одного из них, Сергея Филимонова, убили в подъезде собственного дома на Фрунзенской набережной.

До сих пор Макс помогает жене и сыну Филимонова, крестным отцом которого является. Я вспомнила, как мы проезжали церковь, в которой он крестил сына Сергея. Я поняла, почему он не хотел рассказывать мне эту историю.

Интересно, а он мстил за него?

А в журнале «Друг» один раз написали про его собаку — водолаза по имени Маршал… Жуков, что ли???

Я увидела фотографию собаки.

Дальше я не смогла прочесть, потому что начала рыдать в полный голос. Я получила то, что хотела. Пришло полное осознание того, что я сволочь и на самом деле люблю порядочного человека, который просто не разменивается по мелочам.

Что касательно меня…

Все скрыто.

Капал дождь.

Все скрыто.

Дождь зарядил свою волну осени. К нему прибавился снег. Они слились в потоке.

Все ложь.

Наступала зима, имея численное превосходство снежинок над каплями дождя.

Правда.

А потом из-за туч выберется солнце, и настроение загрузит новую фоновую заставку на жизненный дисплей.

— Знаешь, у меня есть мечты! Правда, есть! Они смешные, и я не хочу тебе в них признаваться, — начала я нести в трубку Максу, который подумал, что я напилась или еще того хуже…

— Ты же прямо сейчас мне в этом признаешься, к чему такое предисловие?

— Мне бы тоже хотелось, чтобы армия сейчас была престижна, а не пристанище для лохов.

Ведь по факту бытия, мужчина, который не служил, — и не мужчина вовсе.

— Что это с тобой?

— Вот умеешь ты отбить всякое желание делиться.

— Ну и не делись тогда. Твои мечты — это твои мечты. Но мечта номер один мне понравилась.

Интересно, Макс хоть раз в жизни ошибался?

Боюсь, что во мне.

— А еще я хочу научиться рисовать!

— Давай ты мне все это при встрече расскажешь, ты скоро подъедешь?

Когда (так и хочется написать это английское as soon as, в переводе — отложить на восьмой день недели) я выйду замуж и, может, обрету женское счастье, такое призрачное и недосягаемое, обязательно научусь рисовать. Непременно в минуты ожидания ближнего. Иначе какой во всем смысл?

Я почему-то склонна влюбляться осенью. Не весной, как все нормальные люди, мои репродуктивные амбиции особенно остро воспламеняются к октябрю. Так получилась, что к ноябрю я полюбила.