Беременная вдова - Мартин Эмис

Они вошли в плотницкую пещеру через улочку от зоомагазина. Пьющие, одетые в свои фуфайки, словно замаскированные под овец. Кенрик сказал:

— У меня уже довольно хорошо получается. Buon giorno. Due cognac grandes, per favore[59]. Это мне. Ты что будешь?

Они вдвоем стояли у прилавка под наблюдением шести или семи пар древних глаз. Кенрик залпом осушил первый стакан и передернулся. Необходимости понижать голос они не испытывали; когда оба закурили, Кит сказал:

— Можем начинать?

— Ага. Погоди. Николас передает привет. Да, а ту посылку ты получил? Не нравлюсь я все-таки Николасу. Он меня бестолковым считает. Придурком бестолковым.

— Нет, — возразил Кит; однако в этом что-то было. «И что ты нашел, — часто спрашивал его брат, — в этом придурке бестолковом? Он алкаш, неудачник и сноб. Уж я-то знаю. С ним ты можешь отдохнуть от собственного благородства. Ты ведь благородный — ты не притворяешься. Но тебя это изматывает. Так что время от времени тебе требуется отдых».

В этом тоже что-то было. Отвечая брату, Кит подчеркивал выразительность Кенрика — и тот факт, что девушки находили его привлекательным. Лили находила его привлекательным. Глаза Кита над шапкой пивной пены на секунду расширились.

— Николас, — сказал он, — считает, что ты клевый. Теперь можем начинать?

— Начинай.

— Ты ебался с Собакой!

— Ну да, ебался. Только я не виноват. Мне пришлось ебаться с Собакой.

— Я так и знал. Как только я тебя увидел, тут же решил: он ебался с Собакой! Ведь я тебе говорил: Собаку не трогать.

— Знаю, говорил; я и не собирался. В смысле, я же не идиот. Я же видел, что с Арном из-за этого стало. И с Юэном. А мне предстояло провести с ней сорок две ночи. Я знал, насколько это серьезно. У нас даже состоялся длинный разговор на пароме, и мы приняли торжественное решение, что ебаться с Собакой я не буду — в смысле, договорились, что останемся просто добрыми друзьями. Я был решительно настроен не ебаться с Собакой. Но мне пришлось ебаться с Собакой. Ancora, per favore[60]. Сейчас объясню.

Их поход начался безоблачно — Рита в своем «MGB», Кенрик, ждущий со своим турснаряжением (колышки, брезент), — три недели назад, одним ясным ранним утром. Они сели на двенадцатичасовой корабль, идущий из Фолкстоуна в Булонь. По очереди садясь за руль, дважды остановившись перекусить, они ехали до полуночи, двигаясь на юг.

— И все было клево, — продолжал Кенрик. — Она, Собака, отличный спутник в дороге. Настоящая трещотка, но с ней очень весело — и невероятно бесстрашная. И платит за все. Помнишь, у меня был полтинник? Я его проиграл.

— Лошади.

— Рулетка. К тому времени, когда мы добрались до Франции, у меня уже не было денег, чтобы вернуться в Англию. Короче. Я подумал: идея замечательная. Собака мне нравится, я ее уважаю, и мы просто добрые друзья. Тогда я говорю себе: тебе нужно только помнить одну вещь, и все. Собаку не трогать. Короче. Потом мы нашли место для привала — знаешь, просто высовываешь голову и говоришь: «Кем-пи-инг?» Это было южнее Лиона. А потом в палатке… В палатке было так жарко. Просто невероятно жарко. — Он пожал плечами. — Так жарко было, что мы с Собакой начали ебаться. Вот так.

— М-м, — сказал Кит. Киту тоже было двадцать лет. И он понимал, что в палатке, где просто невероятно жарко и где находится Рита, от тебя более или менее ничего не зависит. — М-м. Значит, в палатке, где очень жарко. И как оно было?

— Потрясающе. Мы были еще в процессе, когда немцы начали занимать очередь в душ.

— И что тогда пошло не так?

— Не хочу это обсуждать.

— Ага, все так говорят.

— Ну ладно, ну ебался я с Собакой. Что такого? Не хочу это обсуждать — о'кей?

— Ага, Арн тоже так говорил. Никто не хочет это обсуждать.

— Может, поэтому люди и продолжают этим заниматься. Продолжают ебаться с Собакой. Если бы начались разговоры, они бы перестали… Я все пытаюсь взглянуть на это как на обряд посвящения. Такая вещь, через которую просто надо пройти в жизни. Поебаться с Собакой.

— Или такая вещь, которая бывает, когда сильно страдаешь от смены часового пояса, — туманно добавил Кит.

— Чего?

— Гарт. Мой преподаватель. Когда вернулся из Новой Зеландии. Он говорил, что отвел жену в парк, на поводке, а потом отодрал эту собаку.