Там, где два моря - Мария Песковская

«Мир счастлив оттого, что есть женщины», – изрек однажды Лёша. А уж как счастливы женщины!

В наступающем сезоне будут необыкновенно актуальны резиновые сапоги всевозможных расцветок. И совсем необязательно они должны сочетаться с сумками Tod’s. У Белки есть Tod’s. И вот эти беленькие в цветочек поднимут ей настроение. Хотя сочетаться, конечно, не будут.

Про Tod’s Лёша не знал совсем ничего – не читал он гламурных романов. Он вообще мог легко перепутать устрицы с заусенцами – слова, слова! Но как же он прав!

Люся этой теме отнюдь не чужда, и когда-нибудь у нее непременно будут мокасины от этого Tod’s, потому что она любит все виды тапочек, кроме белых. А обувь на каблуке она любит тоже, но только на картинке.

Лёша, впрочем, тоже за модой следит. Он всегда безошибочно определяет, какой цвет идет Люсе, а недавно заявил, что коричневые туфли ей покупать не надо – старушечьи они. «А к этой вот сумочке?» – обиделась Люся, – «Так она же не коричневая, Лю!»...

Просто удивительно, насколько по-разному устроено зрение у Люси и Лёши. Можно было бы сказать, у женщин и мужчин. Но мы не стремимся к обобщениям.

Вот смотрят они в один и тот же телевизор. На экране шоу политическое. Люся очень уважает эту программу – за то, что ведущий очень стильный. И умный очень. А еще там показывают много интересных, хорошо одетых мужчин и иногда Хакамаду.

– Ты посмотри, в какой он яркой рубашке! – говорит Люся об участнике. – Сейчас такая тенденция в мужской моде...

Ей все это хотелось бы примерить на Лёшу. Как любящей жене. А ему по фигу. Такую позицию он называет «у меня свой стиль».

– Тише, Лю! Я смотрю, – говорит Лёша, но имеет в виду нечто совсем другое.

– Ой! А что это у него с галстуком? Или не галстук это? – говорит Люся уже об его оппоненте.

– А что же? – отвечает Лёша толерантно. Он терпеть не может галстуков.

– А-а... Я поняла! Это у него галстук белый, а рубашка – в полоску. И воротничок белый. Поэтому такое впечатление. Классно!

– Как вы думаете, в ближайшие месяцы мы увидим удар по Ирану? – говорит тоже очень стильно, как обычно, одетый ведущий.

– Смотри, смотри!.. – говорит Люся.

– Тише! Ты мне мешаешь! Дай послушать! – шипит уже Лёша и фыркает, как старый чайник со свистком.

– Да что там слушать? Ты лучше смотри! – говорит Люся. Она уже давно все поняла про политику. Осталось шоу.

Другое дело – женщины.

– Пойдем, – сказала она Белке, – пойдем. Будем заходить во все магазины. В каждый магазин! Мы тебе что-нибудь купим. Фантастическое. Пусть он погибнет от твоей красоты. Или – ну его куда подальше! Тогда он умрет от твоей недоступности.

В общем, пора поднимать настроение.

– Я не могу, – кротко произнесла Бэлла.

Знакомая с детства фраза, сказанная обычно капризным голосом, могла означать все, что угодно. Что она идет с папой в цирк, что надо делать уроки, что начались месячные, нет настроения, или что Белку надо как следует поуговаривать. Во всяком случае, объяснения не следовали почти никогда.

– Почему? – тем не менее спросила Люся. Наивно и привычно. Когда-нибудь она перестанет это делать и станет отвечать по-взрослому. Например, «как хочешь». Но все оказалось гораздо проще.

– Мне нужно концертное платье, – ответила Бэлла.

Вот она, альтернативная стоимость!

– Значит, мы пойдем смотреть концертное платье! Пусть все вокруг упадут.

Платьев не попалось. Купили Люсе кофточку. В полоску. Люся представила, как она придет в ней к новому клиенту, чтобы обсудить нестандартные подходы к его рекламной концепции.

– Ну как ваши дела? – скажет он ей. – Что нового?

– Да вот, весну новую обещали... Задерживают.

Она посмотрит лукаво. Только надо сесть так, чтобы прямой свет не падал на лицо. Вдруг она выбрала не ту помаду?

– Чай? Кофе? Колу? Колокольчик?..

– Да, пожалуй, можно чаю. Без сахара.

– Фигуру бережете? – спросит он и окинет взглядом ее изящные формы...

– Да ну, что вы! Совсем не берегу! Просто не люблю с сахаром.

Какой симпатичный. А ей сказали, что он бандит. Бывший. Ну мало ли...

– Не надо было, – сказала невпопад Белка, и Люся вернулась.

– Что не надо было? – почти испугалась Люся и с сомнением заглянула в фирменный пакет.

– Не надо было спать с ним в одной постели. Я никогда ни с кем не спала в одной постели. Нельзя было.

Да, когда не спишь – до тебя дотянуться нельзя. Это правда.

– ...А вот здесь – тройное плетение! – с восторгом щебетала продавщица. Она работала недавно и еще не успела устать от покупательниц, которые только смотрят и ничего не покупают.

Бэлла внимала. Она снисходительно улыбалась, чуть наклонив изящную головку, и трогала наманикюренным пальчиком тройное плетение. Сколько-то евро на единицу шелковисто-матовой поверхности.

– ...И, вы знаете, здесь не бывает затяжек!

– Что вы говорите? – осмелела от такой наглости Бэлла.

– А это что? – проявила бдительность Люся.

– Но... это ведь образцы, – ретировалась продавщица.

На Бэллу никак не повлияло «разоблачение», грозившее чулочным магнатам.

Она знает теперь, как дотянуться до Стасика. Она все придумала. Она свяжет все чулки и колготки разной степени поношенности, даже те, которые совсем без затяжек. Поэтому ей нужны новые. Много новых. И желательно дорогих. Так что эти – то, что надо!