Американская пустыня - Персиваль Эверетт

Тед чувствовал, как огонь лижет и прямо-таки перфорирует спину его комбинезона; свистящий рев оглушал; Тед уперся в дверь и принялся изо всех сил толкать ее заодно с Эйвери. Иисус-19 стоял совсем рядом, страха не выказывая, но не сводя с двери глаз. Вот она чуть приоткрылась – и по краям твердого серого металла стал просачиваться свежий, благоуханный, душистый воздух – он тек сквозь Тедовы пальцы и наконец-то овеял ему лицо.

Этот сон снился Глории не в первый раз. Начинался сон с черно-белой семейной фотографии. Они с Тедом сидели на деревянной скамейке, а дети взгромоздились на столик для пикника позади них, так что их головенки оказались выше родительских. Затем с фотографии сошла Глория, вслед за нею – Тед, затем Эмили, и вот они уже не черно-белые, а цветные, растирают себе руки и плечи, словно ускоряя кровообращение. Глория гадала вслух, куда подевался Перри. Похоже, никто этого не знал. Все оглянулись на фотографию: мальчика не было и там. Глория подобрала фото и встряхнула его, словно чтобы просушить, надеясь вытрясти сына в населяемое ими пространство. Она звала мальчика по имени, но никакого Перри так и не выпало. «Где же он?» – спрашивала Глория Теда. Тед не ответил – он искал за деревьями, и за камнями, и за диванами, и под столами. Эмили все порывалась еще раз взглянуть на фотографию. «Его там нет, – объяснила Эмили дочери. – Его там нет. Его там нет. Его там нет. Его там нет».

Глория проснулась и резко села в постели. Рядом посапывала во сне сестра. Глория чувствовала: пахнет морем. Она сбросила одеяло и подошла к открытой двери, разделяющей комнаты. Эмили крепко спала, свернувшись в тугой комочек. Перри в кровати не было. Глория метнулась к детскому туалету, заглянула внутрь.

– Перри? – спросила она в пространство. – Перри. Перри!

В дверном проеме возникла Ханна.

– Глория, что случилось?

– Перри исчез.

Эмили, сев в постели, озиралась по сторонам.

– Эмили, Перри предупреждал, что куда-то собирается? – спросила Глория.

Со сна девочка соображала плохо.

– Эмили!

– Что?

– Где твой брат?

– Не знаю.

Ханна уже влезла в рубашку и джинсы и, прыгая на одной ноге, натягивала вторую туфлю.

– Сбегаю посмотрю в вестибюле.

– Ну же, родная, – торопила Глория дочку. – Одевайся, пойдем искать братика.

– Да он небось отправился смотреть на оранжевых рыбок рядом с лодками, – предположила Эмили. – Он у воды, вот и все.

Пока Глория искала, во что бы одеться самой, в голове у нее звенела мысль о том, что Перри «у воды» – «у воды, у воды», – и она уже паниковала, представляя, как сын срывается с помоста, вздумав забраться в лодку, поскальзывается на скользких камнях, пытаясь подобраться ближе к воде и к треклятым оранжевым рыбинам.

– Да быстрее же! – крикнула она Эмили.

Эмили зашнуровывала кроссовки.

– Я готова.

В вестибюле Глория с Эмили столкнулись с Ханной: та покачала головой.

– Здесь его нет. И в джакузи я тоже посмотрела.

– Эмили думает, он, чего доброго, пошел на причал посмотреть на рыб-гарибальди. – Из задней комнаты к стойке вышла администратор. – Вы ведь моего малыша помните?

– Да, – кивнула та.

– Вы его сегодня утром не видели?

– Нет, не видела.

Глории захотелось завизжать, захотелось оказаться на причале сейчас же, сию секунду.

– Если он вдруг вернется, пожалуйста, задержите его.

– Хорошо, – кивнула администратор.

Глория увлекла Ханну с Эмили за двери и вниз по холму к гавани. На бегу она чутко прислушивалась, не взвоют ли сирены, не заголосят ли рации, обшаривала взглядом улицу впереди – не вспыхнут ли сигнальные фонари. А может статься, она завернет за угол – и столкнется нос к носу с толстым полисменом, а тот как раз ведет «на буксире» ее мальчика. Или, например, обнаружится, что чертенок попытался пробраться обратно в отель. Желудок Глории просто-таки узлом завязался, застыл ледяной глыбой, а весь ее вес словно сосредоточился под ложечкой, тащя ее вниз по холму, пытаясь бросить на колени.

– Перри! Перри! – звала она.

– Перри! – вторила ей Эмили.