Сказки по телефону, или Дар слова - Эргали Гер

– Я палочка перед всеми твоими нулями, – отважно сказала Анжелка. – Вот выберемся отсюда, я тебе покажу…

Стали думать. Серега сказал, что без машины стремно.

– Здесь такие пространства вокруг – без машины не выбраться. Что ты там видела, Анжелка?

– Какой-то человек крутился возле «линкольна», увидел меня и убежал… Они могли заминировать машину!

– Запросто, – согласился Игорь.

– Не факт, – возразил Серега. – Заминировать машину на охраняемой стоянке у ЛИС'Са не так-то просто. Скорее, могли установить датчик слежения. В любом случае это можно проверить. Дай-ка ключики.

– Не говори ерунды, – возразил Игорь. – Берем тачку и едем на тачке.

– Дай ключики, – повторил Серега. – И учти: охотятся за тобой, а не за нами. Можешь ехать на тачке, если хочешь. Только имей в виду, что тачка остановится по первому требованию, если ее подрежут хлопцы на «оппель-асконе». А мы с Анжелкой поедем на «линкольне».

– Вот так, да?

– Я вытаскиваю Анжелку, – объяснил Серега. – Могу и тебя, если не будешь дергаться.

Игорь подумал, взглянул на Анжелку – та смотрела на Сережку во все глаза и понял, что возражать бесполезно.

– Ладно, – сказал он, передавая ключи. – Только не пори горячку, герой. Проверь машину досконально, потом заводись.

Они пошли вниз.

– На выходе жмитесь к охране и ждите меня, – говорил Серега. – Я проверяюсь, подъезжаю, прыгаете на заднее сиденье – и вперед, с песней по жизни… А шампанское? Шампанское забыли!

– Плевать, – сказал Игорь. – Анжелка нам еще купит – правда, Анжелка?

– Запросто, – пообещала Анжелка. – Тебе – бутылку шампанского. Сережке все остальное.

– Это не слабо, – согласился Игорь.

– Что значит не слабо?! – возмутился Серега. – Это больше, чем ты можешь себе представить, – правда, Анжелка? Ты в мою девушку не хами, пожалуйста…

Они спустились вниз, благополучно прошли по тоннелю до гардероба и разобрали одежку.

– Дай-ка свою тужурку, чувак, – сказал Серега, отбирая у Игоря дубленку.

– Зачем? – не сразу догадался Игорь – а догадавшись, отобрал дубленку обратно. – Нет уж, фигушки. Тебя, пацана, грохнут, потом дубленку не отстираешь.

– Я серьезно.

– Может, еще трусами и тельняшками поменяемся? – возмутился Игорь. – Давай без патетики, Серый: давай собранно, внимательно, без патетики.

– Будь осторожней, Сереженька, – напутствовала Анжелка. – Я тебя очень люблю, помни об этом. Ты для меня не буква «о», а буква «ё», самая кайфовая буква на свете, самая…

Она шепнула ему на ухо, какая – Сережка заулыбался, поцеловал ее, вышел за турникет и в дверь. Воздух сиял: туман просеивал свет фонарей, распыляя его пушистым слоем серебристых ионов. На стоянке не было ни света, ни тени, сплошь сияние воздуха, тусклый блеск машин и асфальта. Он выключил сигнализацию, дважды обошел вокруг «линкольна», пнул задний бампер и отскочил, потом открыл дверцу, вставил ключ и, не садясь, включил зажигание. Потом достал фонарь из багажника и гусиным шагом прошелся вокруг «линкольна», осматривая колеса, крылья, ощупывая испод. По уму, наверное, надо было разостлать ветошь и осмотреть днище, но глуповато как-то это выглядело бы на стоянке у ЛИС'Са, да и ребята заждались; Серега сел, завелся, послушал мотор, работавший как часы, и поехал.

Он успел вырулить за ворота стоянки, успел просигналить, чтобы они выбегали, а больше не успел ничего: ослепительная буква «ё» лопнула в голове и высыпалась из глаз, он полетел куда-то вниз, мир вздыбился и прихлопнул сверху асфальтом. Сверкнуло и бабахнуло так, что толстая стеклянная дверь вестибюля рассыпалась бисером. Охрана залегла. Анжелка рванулась на улицу, увидела падающие на асфальт звезды, горящий остов машины, развернутый поперек проезда, закричала и побежала к костру, едва не пробежав мимо Сережки. Его выбросило метра на три, куртка горела. Она стала сбивать пламя ладошками; подбежал Игорь, накрыл Серегу дубленкой, потом осторожно, вместе с дубленкой перевернул на спину. Вокруг кричали люди, ревели на стоянке машины. Одной ноги у Сереги не было, другая запуталась в полуоторванной штанине, но он был в полном сознании и смотрел то на Игоря, то на Анжелку ошарашенным правым глазом, а левый, вся левая половина лица была стерта в кровь.

– Я накрылся, – отчетливо сказал он. – Плывите, ребята.

Игорь кивал, дрожащими руками пытаясь разорвать на себе сорочку, чтобы наложить жгут.

– Скидавай и трусы, чего уж, – сказал Серега. – Теперь все можно.

– Ты говори, говори, – бормотал Игорь, пытаясь затянуть жгут – ему подали жгут из автоаптечки – пытаясь наложить жгут на бедра, но Серега захрипел, застонал, Игорь не выдержал и заорал на толпу: – Врача, живо!

– Потерпи, Сереженька, – умоляла Анжелка. – Потерпи, миленький!..

Она лежала на боку, придерживая двумя руками его голову и разбухая через дубленку его кровью: они вдвоем плыли на дубленке по луже крови, все остальное было в тумане.

– Не плачь, – проговорил он. – Мне не больно. Только скажи, чтоб не трогали.

Анжелка кивала, подвывала и целовала его, чувствуя, как тяжелеет окровавленная голова, как тяжело удерживать ее даже двумя руками.

– Скажи, чтоб не трогали…

Его единственный правый глаз закрылся.

– Держись, Сереженька! Сереженька! Миленький!..

– Отпусти, – прохрипел он изменившимся голосом. – Отпусти меня, Анжелка… Плыви…

Потом ему все-таки наложили резиновые жгуты, но он уже ничего не чувствовал.