Многочисленные Катерины - Джон Грин

Линдси и Холлис вернулись домой раньше ребят, потому что те заехали в «Харди» перекусить монстробургерами.

Когда Колин и Гассан вошли в гостиную Розового особняка, Холлис сказала:

– Линдси пошла ночевать к своей подруге Дженет. Когда мы ехали домой, она была совершенно разбита. Из-за того мальчика, наверное.

Гассан кивнул и сел рядом с Холлис на диван. Колин зашевелил мозгами. И понял, что должен как можно скорее найти повод выбраться из Розового особняка.

– Вам помочь? – спросил Гассан, и Холлис радостно ответила:

– Конечно, конечно. Можете сидеть здесь со мной и подавать идеи – всю ночь, если вы свободны.

– Круто, – сказал Гассан.

Колин кашлянул и быстро проговорил:

– Я, пожалуй, отлучусь. Мне понравилось ходить в походы. Наверное, все просплю в машине, как настоящий зитцпинклер, но все равно – попробую.

– Ты чего? – переспросил Гассан, не веря своим ушам.

– Хочу отдохнуть на природе, – сказал Колин.

– С кабанами, шершнями, ДК и всем таким прочим, да?

Колин бросил на Гассана многозначительный взгляд.

Тот поморгал и сказал:

– Я с вами не пойду. Как вы все убедились, я – домосед.

– Телефон не выключай. Палатка у тебя есть? – сказала Холлис.

– Нет, я спальный мешок возьму, если можно.

Прежде чем Холлис успела возразить, он взлетел по лестнице, перемахивая разом через две ступени, покидал в рюкзак вещи и вышел.

Был ранний вечер, и поля на горизонте таяли в розовой дымке. Колин чувствовал, как колотится сердце в груди. Он подумал, захочет ли она вообще его видеть? «Ночевать у Дженет» – это намек, но, может, он ошибся? Может, Линдси и вправду решила пойти к какой-то неведомой ему Дженет, а значит, ему придется зря скакать по скалам.

Через пять минут он доехал до огороженного поля, где когда-то жил конь по кличке Хоббит. Перелез через бревенчатый забор и пробежал по полю. Колин, конечно, считал, что не стоит бежать, если можно идти, но в тот момент без бега было не обойтись. Но потом он все же замедлил шаг, взбираясь по склону холма и освещая себе путь тонким дрожащим лучом фонарика. Он держал фонарик прямо перед собой, обходя кусты и деревья, и почему-то думал о том, что рано или поздно все животные и растения станут землей. И не смог удержаться от поиска анаграмм. Животные и растения станут землей… Живот зарастет… Обрадовавшись тому, что его живот действительно может еще зарасти, он зашагал быстрее, хотя стало так темно, что он больше не различал ни камней, ни деревьев, а видел только их силуэты.

Впереди показалась скала. Осветив ее лучом фонарика, он увидел расщелину, просунул голову внутрь и крикнул:

– Линдси?

– Боже, я думала, это медведь.

– Вовсе нет. Я тут проходил мимо и решил зайти, – сказал он и услышал веселый смех. – Но я не хочу навязываться.

– Проходи, – сказала Линдси, и он боком протиснулся в расще лину. Она тоже включила фонарик, и они ослепили друг друга.

– Я тебя ждала, – сказала Линдси.

– Ты же сказала маме, что будешь ночевать у Дженет.

– Ну да, – сказала она. – Это у нас вроде шифра.

Линдси указала лучом фонаря на место рядом с собой, как будто помогала самолету зайти на посадку. Когда Колин подошел, она сложила из пары подушек подобие кресла, и он сел рядом с ней.

– Прочь, проклятый свет, – сказала она, и снова стало темно.

– Самое ужасное, что я даже не расстроилась. Ну, насчет Колина. Потому что мне… мне на самом деле наплевать. На него, на то, нравлюсь я ему или нет, на то, что он спит с Катриной. Мне… все равно. Эй, ты тут?

– Да.

– Где?

– Здесь. Привет.

– Привет.

– Продолжай.