Всего лишь женщина - Гали Манаб

– Я понял, что мне больше не удастся вкусить счастья твоего общества.

В ответ я только пожала плечами.

А с Милым другом я вообще боялась остаться наедине даже на вахте. Мне казалось, что если нас с Милым другом увидят просто даже сидящих или стоящих рядом, это будет расцениваться как предательство с моей стороны по отношению к Бриллиантову. Я этого очень боялась.

Даже порой занимаясь любовью с мужем, я чувствовала вину перед Бриллиантовым. Как это ни парадоксально, мне казалось, что я любимому изменяю с собственным мужем.

Чувства, которые испытывала я к Бриллиантову, были всепоглощающими, всеобъемлющими, и, пожалуй, непосильными.

А жизнь тем временем на месте не стояла. Мы с ним стали встречаться, используя каждую возможность. Все наши смены, которые совпадали, мы проводили вместе. А это было всего лишь порядка трех-четырех, в лучшем случае, если нам посчастливилось, пяти раз в месяц. Он был очень серьезен. Он был вообще серьезен. Мы все ночи напролет зани мались любовью. Меня одолевала порой необузданная страсть.

– Ненасытная ты моя, – сказал он как-то. Лежал изможденным, но, на мой взгляд, счастливым. Во всяком случае, в его голосе было столько нежности.

– А это плохо или хорошо? – кокетливо спросила я, принимая его высказывание за комплимент.

– Я когда-нибудь умру на тебе, и люди будут говорить, что ты до смерти затрахала бедного мужика.

– Фу, какой ты грубый! Наоборот, дуралей, ты не понимаешь своего счастья. Все тебе будут завидовать! Будут говорить: «Вот счастливчик! Надо же, умер в любовной постели, а не на больничной койке!»

– Ты такая страстная… Я после тебя домой приезжаю опустошенным. Жена меня ревнует. Наверное, чувствует, женское сердце не обманешь.

– А я ничего не могу с собой поделать. Меня постоянно тянет к тебе, – призналась я.

– Меня тоже.

– Мне постоянно хочется тебя видеть, быть рядом с тобой. Когда тебя не бывает, я страшно скучаю по тебе.

– Я тоже.

– А когда я вижу тебя, в первые минуты еле сдержи ваюсь, чтобы не кинуться тебе на шею. Так хочется обнять и поцеловать.

– Мне тоже, но у тебя всегда народ толпится. Я забочусь о твоей репутации.

– И вообще, я люблю тебя, жить без тебя не могу! – выдохнула я.

– Я тоже.

«Мистер Ятоже», – непроизвольно подумала я. Все-таки какой у него скудный словарный запас!

В промежутках между занятиями любовью мы предавались душевным разговорам о жизни, о любви и о смысле жизни.

Однажды он обнял меня, долго смотрел на меня и со свойственной ему серьезностью сказал:

– Давно мечтал иметь постоянную любовницу, хотя я не люблю этого слова.

– Слово как слово, – отозвалась я. – А мне нравится, я даже тащусь от него. Любовники от слова «любовь».

– Для меня слова не имеют значения, для меня главное – отношения.

Боже, как он серьезен!

– Я это заметила, мой красноречивый, – сказала я. – Можешь не комплексовать по этому поводу. Зато я сумею за двоих все сказать, я полностью этот пробел компенсирую. Я женщина смелая. Если мне мужчина нравится, я говорю ему об этом.

Конечно, в тот момент я имела в виду его.

– Давно я мечтал иметь такую, как ты.

– Это интересно! Какую же такую?

– Не молодую и обязательно замужнюю.

«Да, мистер Тактичность!» Но он был серьезен в своих высказываниях. Тут во мне заговорил будущий профессионализм, у меня самопроизвольно начался анализ его высказываний. «Боже, насколько все запущено! Мы боимся молодых, незамужних?! За что боремся, на то напоремся. Это что, симптомы начала кризиса среднего возраста?» Но углубиться в свои размышления у меня в тот момент не было ни возможности, потому что хотелось быть с ним и мысленно, и физически, ни желания, поскольку я ловила каждый момент его прикосновений. А самое главное, у меня не хватало профессионального опыта, чтобы оценить всю сложность сложившейся ситуации.

Его серьезность меня немного пугала, но он не лишен был и чувства юмора. И, когда я пыталась какой-нибудь серьезный разговор перевести в шутку, мог меня поддержать, подыграв мне.

Мы всю ночь напролет разговаривали. На сон нам жалко было времени. Мне так было хорошо с ним, что я подсознательно ждала от судьбы какого-то подвоха, боялась, что обязательно что-нибудь случится, и мы с ним расстанемся. Потому что не бывает, чтобы до такой степени было хорошо!

– Что должно произойти, чтобы ты мог бросить меня? – спрашивала я у него.

– Алинка, какие глупости ты спрашиваешь! Это может произойти, если я перестану работать в Москве и перестану приезжать.

– А чего ты не мог бы мне простить? Какой поступок?

– Измену.

– А ты сам разве не изменник? Ты разве не изменяешь жене с чужой женой? И как тебе не стыдно спать с чужой женой?

Я, конечно, шутила, а он воспринимал это всерьез, чем меня даже забавлял. Разве можно быть настолько серьезным!

Он был хорошим семьянином. О жене отзывался уважительно. В свои сорок лет уже был дедушкой. И с большой любовью рассказывал про свою внучку.

Расставаясь утром, мы имели привычку некоторое время стоять, обнявшись, покачиваясь, и я у него всегда спрашивала:

– Почему мы с тобой никогда не танцуем?

– Ты же меня не приглашаешь, – всегда следовал его шутливый ответ.