Всего лишь женщина - Гали Манаб

– А конкретно?

Я затруднилась с ответом. Но мою неопределенность он понял, видимо, как нерешительность или стеснение, и выпалил, сразив меня наповал совершенно оголенной простотой:

– Ты можешь не стесняться! Я мужик не жадный, денег не жалею.

И причем тут деньги? Как же быть с душой, мистер Нежадный?!

Тут вернулась Несмеяна. Я спросила ее:

– Что будем пить? Я что-то никак не придумаю.

– Она сама не знает, чего хочет. Не крепкое, не сладкое и, главное, не красное. Кефир, что ли? – хохотнул Бриллиантов.

Да, мистер Фрукт, тактичностью вы, пожалуй, не отягощены.

– Может, белого вина? – не совсем уверенно начала Несмеяна.

– А может, мне вообще не стоит никуда ходить? – спросил он, теряя терпение от нашей неопределенности. И тут же добавил: – Вы не думайте, деньги у меня есть, куплю все, что скажете.

– Нет, надо обязательно идти, – сказала, улыбаясь, Несмеяна. В ее голосе звучала откровенная ирония: – Ты даже не представляешь, насколько это тебе надо.

«И как он себя ведет? – рассуждала я про себя. – Что это было? Это как расценивать? Меркантильность? Или он меня подозревал в той самой меркантильности? А может, не все так сложно? Он совсем прост, как амеба. Может, одноклеточный он, этот молчун?»

Он меня удивлял с каждой минутой.

Когда он оделся – брюки и пиджак у него были из кожи хорошего качества – и ушел, моя девочка опять стала говорить лестные в его адрес слова: и какой он классный, и как он красиво одевается, и как он себя ведет, прямо, как джентльмен… У меня опять мелькнула мысль: «Влюбилась, что ли, моя девочка?»

Бриллиантов действительно не пожалел денег, купил приличное вино, коробку чернослива в шоколаде и всякие дорогие сладости, чем вызвал восхищение у Несмеяны. Она, как голодный ребенок, набросилась на конфеты, будто впервые их видела. Сидела, уплетала все подряд и нахваливала: как все вкусно, да какой Бриллиантов молодец. Мы с ней пили вино, а он – чай. Когда распили вино, моя девочка сказала:

– Ладно, не буду вам мешать. Пойду сейчас к Эндрю, ногой открою дверь и буду грязно домогаться его, – и ушла.

Мы с Драгоценным остались наедине. Это был волнующий момент, пожалуй, для обоих. Он подошел ко мне, обнял меня, и я почувствовала мелкую дрожь во всем его теле. Он действительно дрожал, как подросток, испытывающий первый опыт первого поцелуя. Я почувствовала себя матерой женщиной, соблазняющей малолетнего. И меня охватили опять неведомые доселе чувства, которые я испытала в ту первую ночь с ним. Мне вдруг стало невыносимо хорошо с ним. Целоваться он не умел. Вернее, он не относился к людям, любящим целоваться и получать от этого не меньше удовольствия, чем от самого секса. Но во всем остальном, несмотря на свою простоту, он был вполне хорош. Но меня больше всего удивляло и радовало его отношение ко мне. Он обнимал меня с такой нежностью, с такой чувственностью, что у меня опять захватывало дух. Такого я уже давно, а может, и никогда не испытывала. А какие у него глаза, какой взгляд! Боже, он же просто умирал от меня! Что это, любовь? Почему мне с ним с каждой минутой становится все лучше и комфортнее? Я сейчас говорю о душевном комфорте. Какой может быть бытовой комфорт на узкой казенной кровати!

И почему мне опять и опять хотелось оказаться в его объятиях? Ведь, идя к нему, я даже испытывала какой-то стыд. Куда все подевалось? Боже, как мне с ним хорошо! Я на седьмом небе. А может, я опять пьяная и, опять проснувшись, забуду все подробности?

Блаженная ночь прошла молниеносно. Ничего не поделаешь, наступило рабочее утро. И я вернулась к себе. Я была счастлива, как идиотка. Меня охватывало чувство, которого я не испытывала, пожалуй, никогда. Оно меня пугало, тревожило и одновременно грело мне душу.

Теперь моя жизнь протекала в ожидании: «Что же нам с ним уготовила судьба?»

В следующую смену, едва я успела прийти, в моей «каморке» снова возник мой Бриллиантов. И тут же следом, на правах моего признанного ухажера, – Милый друг. Он сначала не заметил Бриллиантова, улыбался и, когда уже вошел, хотел сказать что-то наподобие: «Привет, любовь моя», но, увидев Бриллиантова, удивился и грубо спросил:

– А ты что здесь делаешь?

– Разве нельзя? Просто зашел в гости.

«Лежу я со своим, и тут заходит мой», – промелькнуло у меня в голове.

Не могу описать те чувства, которые я в тот момент испытывала. Но могу однозначно сказать: это, пожалуй, тот момент, о котором говорят: «Щекотать себе нервы в удовольствие».

Забежала ко мне и Несмеянушка. Увидев очень веселенькую картинку из анекдота феминистки, она не могла не прокомментировать это, конечно, на понятном нам только двоим языке, сквозь зубы:

– Какая щекотливая ситуация!

Я, в свою очередь, ей прошептала:

– Я чувствую себя как в гареме, – на что она, рассмеявшись, шепотом ответила:

– У тебя скорее шейховское положение.

В тот день оба мои ухажера должны были работать в ночь.

Каждый из них счел своим долгом зайти ко мне перед уходом на работу. Сначала это был Бриллиантов. Он не совсем уверенно зашел ко мне и, увидев, что у меня, как всегда, шумная компания, попросил:

– Аля, можно тебя на минуту?

– А за минуту вы успеете? – пошутила Алевтина в своем духе.

Он, растерянный такой наглостью, выскочил и стал меня дожидаться снаружи. Когда я вышла к нему, он мне сказал:

– Я поеду на работу, разберусь там со своими подчиненными, дождусь ухода начальства и вернусь к тебе. Не позже двенадцати. Подождешь меня?

– Хорошо, – пообещала я.

На самом деле, это было то, чего я хотела больше всего на свете.

Чуть позже, когда на вахте я осталась одна и пыталась собрав мысли в кучу, почитать хоть что-нибудь из учебников, зашел ко мне Милый друг. Не знаю, в курсе он был или нет насчет наших отношений с Бриллиантовым. Может, догадывался, но несмотря ни на что, как с ним это редко бывало раньше, сказал:

– Радость моя, я сегодня приеду к тебе на ночь. Ты жди меня.

– Вообще-то, я сегодня собиралась Васильну попросить посидеть за меня. Хочу уйти домой, – соврала я. – Устаю на двух работах.

– Дождись меня, пожалуйста. Я так соскучился по тебе, – начал уговаривать он.

В это время на вахту забежала одна из моих сменщиц, Соня. Увидев Милого друга, она потрогала его чуть выступавший живот и объявила:

– Что это за безобразие? И как можно с таким животом претендовать на внимание женщин?

– Не трогай руками мой авторитет, – сказал он, улыбаясь. – О каких женщинах ты говоришь, я человек женатый, – невинным тоном добавил он.

– Он женат и счастлив в браке, – подхватила я его шутку.