Райское место - Франсуаза Бурден

– А я, значит, останусь посередине между сестрой на северо-западе и братом – на юго-востоке? – с притворным возмущением воскликнул Валер. – Веселенькая же у меня будет жизнь! Слава богу, что Анук не планирует никуда переезжать.

– В один прекрасный день она тоже это сделает, можешь мне поверить. В конце концов решит завести собственное дело и по такому случаю обоснуется где-нибудь в провинции.

Они раз и навсегда договорились, что не станут обедать в ресторане, где в данный момент работала Анук и где ее уже знали как молодого и перспективного шеф-повара.

– Так, значит, у мамы только я один и останусь, чтобы хоть как-то ее развлекать, – вздохнул Валер.

Несколько минут он задумчиво глядел на Летицию. Казалось бы – родные брат и сестра, а какие разные жизненные пути выбрали! Сам он неплохо зарабатывал на жизнь в консалтинговом агентстве, и эта деятельность ему очень нравилась. Он любил Париж, гулянки, женщин, новомодные гаджеты, интересовался только развлечениями; он не собирался убиваться на работе, чтобы сколотить себе капитал.

– Слушай, у меня идея! – воскликнул он. – Хорошо бы нам всем вместе нагрянуть к Лоренцо в день его рождения! Организуем там небольшой праздник, и если представить это как семейное сборище, папе поневоле придется отпустить туда маму.

– Действительно, почему бы и нет! Для меня освободиться на день-два не проблема – правда, Яну это будет потрудней.

– Обсуди это с ним и позвони мне к концу недели, чтобы успеть всё организовать.

Перспектива такой эскапады в горах Юра очень радовала Валера. Вот когда он сможет испытать свою новую машину, сфотографироваться вместе с жирафенком, о котором говорил Лоренцо, устроить приятный уик-энд для матери и – кто знает? – кое-кого повстречать там. Во время своего предыдущего визита Валер заприметил среди служащих зоопарка хорошенькую молодую женщину; ему вообще нравилось флиртовать, это укрепляло его в мысли, что он вполне способен соблазнить кого угодно – эту красотку или другую, сгодится любая. Когда ему было лет десять-двенадцать, он восхищался успехами Лоренцо у женщин; старший брат был его кумиром, и позже он постоянно пытался сравняться с ним, при этом ничуть не завидуя.

Отобедав, он заплатил по счету наравне с Летицией, как у них было заведено, и вернулся пешком в офис.

* * *

Несмотря на все свои благие намерения, Лоренцо изнывал от нетерпения. Жюли спросила его, может ли она зайти к нему в конце дня, что было довольно-таки странно, ведь они ежедневно виделись во время работы. Мало того, она сказала это именно в единственном числе, дав понять, что придет одна. Лоренцо запретил себе делать преждевременные выводы, но когда он возвращался домой, сердце у него билось куда чаще обычного.

Домик, где он обитал, стоял в четырех километрах от парка – это было самое близкое жилище, которое ему удалось найти. Он снял его у местного фермера за умеренную плату и обставил довольно скромно, потому что проводил здесь мало времени. Рядом с зоопарком он жить не мог – там разрешалось возводить только административные здания. Тем не менее он обустроил над своим кабинетом вполне удобную комнату, где в случае необходимости мог переночевать и принять душ. Смотрители зоопарка располагали просторным помещением для отдыха, где могли остаться на ночь, если какое-то животное требовало особого ухода ввиду болезни или появления детенышей. С тех пор как в зоопарке Ивелина^[8] был убит носорог – злодеи спилили и украли его рог, – все зоопарки удвоили бдительность и наняли ночную охрану. Поэтому Лоренцо часто оставался на месте и все реже ночевал в арендованном доме.

Он окинул взглядом комнату, убедился, что она в полном порядке, и проверил, есть ли пиво в холодильнике. Вот только вопрос: по-прежнему ли это один из любимых напитков Жюли? Может, за прошедшие годы ее вкусы изменились, он ведь почти ничего не знал о ней теперешней. С тех пор как Жюли завела роман с Марком, он избегал разговоров с ней, даже чисто дружеских.

Наконец он услышал, как по двору прошуршали колеса машины, и вышел за порог встретить Жюли.

– Ну и денек сегодня выдался! – с улыбкой воскликнула она.

Вакцинация пеликанов заняла у нее много времени, и она выглядела усталой.

– Входи и присаживайся, – сказал Лоренцо. – Что ты выпьешь? Пиво или…

– Меня устроит большой стакан воды.

Лоренцо вынул из холодильника две банки «Перье» и разыскал в шкафчике пакетик жареного миндаля. Вернувшись в комнату, он увидел, что Жюли разлеглась в кресле, положив ноги на подлокотники.

– А ты, я гляжу, по-прежнему не умеешь себя вести, – пошутил он.

Это был намек на их годы в кемпинге Мезон-Альфора. Они там жили в спартанских условиях, занимая каждый по комнате в корпусе «А», ходили друг к другу в гости и вместе питались в студенческом общежитии «Грисби». Благословенное время: какими же усердными студентами, какими влюбленными и счастливыми они тогда были! Лоренцо считал эти годы самым светлым временем своей жизни; он все еще помнил, как Жюли сидела на полу, скрестив ноги, или пристраивалась на подоконнике, или бесстрашно раскачивалась взад-вперед на стуле.

– Ты, наверно, теряешься в догадках, почему я захотела увидеться с тобой наедине, вдали от нескромных ушей всего парка?

Лоренцо молча кивнул: он был поглощен созерцанием Жюли. Здесь, у себя, он мог любоваться ею сколько угодно, не опасаясь, что посторонние заметят его слишком нежный взгляд или слишком счастливую улыбку. Несмотря на тени у нее под глазами, он по-прежнему находил ее неотразимо прекрасной. Но она уже не была частью его жизни, она любила другого и никогда больше не окажется в его объятиях.

– Я жду ребенка, – объявила она вздрагивающим голоском.

Лоренцо словно ударили под дых. Конечно, он знал о ее романе с Марком и смирился с этим, но все-таки в глубине души у него еще теплилась робкая надежда на то, что она вернется к нему.

– Это… это хорошо… прекрасная новость, – наконец с трудом выговорил он.

– Ты и вправду так считаешь?

Жюли с тревогой смотрела на него. Неужели она поняла, что с тех пор, как они работают вместе, он относился к ней не только как к подруге?

– Да, конечно! – сказал он, овладев собой.

Собственная неискренность напомнила ему бесстыдное притворство Ксавье, с которым тот утверждал, что любит своего пасынка. Нет, его вовсе не радовала мысль о том, что отныне жизнь Жюли неразрывно и навечно связана с Марком. Неужели они поженятся и решат уехать отсюда, чтобы устроиться в другом месте? Ему не удалось завоевать Жюли, но не удалось и отказаться от нее. И внезапно на него нахлынули воспоминания о пикнике с жареным барашком, устроенном по случаю окончания учебного года, – в тот вечер хлынул дождь, и он увидел в группе студенток, бегущих через кампус, Жюли, которая потеряла туфлю и сыпала проклятиями, как извозчик. И еще Жюли, которая соскакивала с постели в четыре утра, чтобы повторить задание. И еще Жюли, которая напилась вусмерть к утру после целой ночи танцев на ежегодном празднике. Такую красивую, такую веселую…