Журавль в клетке - Наталия Терентьева

– Так. Хорошо…

Я поняла наконец, почему Маша носилась всю неделю с таким таинственным видом. Я-то думала, что она переживает мой рассказ об истории ее появления на свет… А она, выходит, сведения об отце где-то собирала.

– Кстати, узнать об этом Соломатьке, – ответила она на мои мысли, – совсем несложно было. В Москве, знаешь, сколько Соломатек? Не смейся, украинские фамилии склоняются в мужском роде, кажется… Русский язык надо знать… Так вот – их всего восемь, включая Марию Игоревну. – Мария Игоревна постучала себя по крепкому прессу, прислушалась и хлопнула еще сильнее. – Слышишь? Чипсы в пустоте булькают. Надо срочно покушать. Голос же необходимо на опору сажать, нам всегда так говорят. – Она, не теряя времени, что-то быстро вытащила из морозильника. – Покушать, а потом обсудить план похищения. Тебе сколько медальончиков? Один? А мне – три…

* * *

Дух противоречия – пожалуй, единственное, что точно досталось Маше от меня. Это прекрасное качество затмевает и подчиняет все остальные. Поэтому Маша, внешне совершенно не похожая на меня, всегда была при всем при том больше моей дочкой, чем своего отца, теперь уже просто какого-то мифического персонажа. И спорить с ней, объясняя, что видеокассеты – это одно, а жизнь – совсем другое, я не стала. Бесполезно и вредно. Только подтолкнешь ее к какой-нибудь глупости. В то, что Маша серьезно на подобное решится, – я не верила.

На всякий случай я ненароком сообщила ей свое мнение по поводу киднэппинга, шантажистов и прочих вымогателей. Маша небрежно вздохнула: «Ага!», чмокнула меня, и на этом разговор о похищении Соломатька увял сам по себе.

Маша больше не вспоминала об отце, ничего не уточняла, не сидела с отсутствующим видом. В общем, вела себя совершенно обычно. Что само по себе настораживало. Поэтому когда однажды она не пришла вовремя из школы, не позвонив, и не объявилась до самого вечера, у меня к восьми часам противно заныло под ложечкой. Я гнала дурные мысли и старалась заняться чем-нибудь путным, чтобы не обзванивать подружек и зря не позорить дочь. Маша ведь, в принципе, могла пойти в гости, на концерт, в музей… скажем… естествознания… или в планетарий…

В полдесятого я стала уже сильно нервничать. И все-таки позвонила для верности ее лучшей подружке Ирке. Маша ушла из школы вместе со всеми, вовремя, но была чем-то озабочена, сказала Ирка. В морги и больницы в таких случаях я стараюсь не звонить до последнего, то есть до последней капли валерианки и корвалола и до первого звонка Машиной бабушке, моей маме, после которого мы обе начинаем звонить друг другу каждые три минуты и кричать: «Ну как? Куда звонила? И я тоже… Да успокойся ты, на самом-то деле! Только нервы мне все истреплешь, толку от тебя никакого!!!»

В половине двенадцатого раздался звонок. Я сразу поняла, что звонит Маша.

– Мамуль! Как дела? В общем… – Я хорошо знала этот победный тремор в голосе моей дочки, когда трусоватая папина природа уступала двум-трем моим генам и Машу начинало нести без тормозов. – Все получилось!

– Что? Что у тебя получилось? Маша! Где ты, в конце концов?!

– На даче.

– С кем?.. Зачем?.. – мне трудно было представить, что Маша вдруг отправилась зимой на нашу плохо протапливаемую дачу, да еще на ночь глядя.

– Я на Соломатькиной даче, мам, – кротко встряла Маша в мои причитания. – С Соломатьком. Он сам меня сюда привез. А я взяла его в залог.

– Ты хочешь сказать – в заложники?

Ну да… Теперь он сидит запертый и ждет, чтобы его выкупили. Понимаешь? Ну, в общем, приезжай, я все объясню. А то по телефону как-то непонятно.

Да уж чего понятнее! Я-то уже все поняла и бегала по квартире с трубкой, в одной штанине, спотыкаясь об другую, бросая на ходу в дорожную сумку какие-то предметы. На самом деле я искала стартовый пистолет. Не брать же было с собой обрез из фамильного ружья, который служил нам пугачом на нашей даче. Я продолжала задавать Маше дурацкие вопросы, просто чтобы подольше слышать ее голос, так мне было спокойнее. Маша отвечала, а потом вздохнула и заметила:

– Мам, если ты ищешь обрез, то он у меня. Я им пугала Соломатька.

Я замерла на полпути, потом аккуратно поставила обе ноги рядом, проверила, хорошо ли подтянуты у меня носки. Выпрямилась и только после этого сказала:

– Хорошо. Молодец.

– А стартовый захвати, пожалуйста. Он лежит в гараже в коробке рядом с лопатой.

– А что ж ты?! – неожиданно для себя самой крикнула я, что есть силы, испытывая сильное и ясное желание сделать то, чего не делала никогда – съездить Маше по голове. – Что ж ты его оставила-то?! Ты б и топорик захватила, для мяса, и ножей побольше, а, Маша?!

Стартовый пистолет в сумочку не вошел, – лаконично ответила умница Маша и попросила: – Мам, приезжай скорей, пожалуйста. А то я есть очень хочу. Да и страшновато тут, если честно.