Небо №7 - Мария Свешникова

— У тебя верхняя пуговица оторвалась. Резко расстегивала?

Да, с театральным выходом из машины на глазах матери я перегнула пуговицу.

Он посмотрел на мою рубашку. Я чувствовала кожей, как он анализирует происходящее и прекрасно понимает, как я в спешке ее расстегивала.

Только не сдаваться.

Как меня отец в детстве учил — сила воина в его безупречности. Думаю, данная теория применима и ко лжи.

Я вздрогнула от прикосновения Макса. Он с силой выдрал нить, на которой висела пуговица.

— На, — он протянул мне ее, потом положил пуговицу в центр моей ладони, заботливо прикрыв пальцами, — в карман убери, приедем, пришьем!

Предугадывая его вопросы, я начала отвечать:

— Рубашка подделка. Стоит копейки — выкину и все.

— Врешь.

— Почему ты так думаешь?

— Иначе бы ты выкинула пуговицу, но ты убрала ее в карман. Хорошее тебе воспитание дали — научили ценить вещи.

Я промолчала.

Он так пристально и заботливо на меня смотрел. Так пристально, что мне хотелось провалиться в канализационный люк или даже в саму канализацию.

У Макса были русские черты лица и все та же русская интеллигентность во взгляде, по которой я так скучала в Лондоне. Не было глубоких морщин, кожа была на уровне двадцатилетних. Он был мужественно упитан, никакого жира и никакой худобы. Широкие плечи.

Рядом с ним хотелось просыпаться. И быть может, даже засыпать. Так сложилось, что у меня в жизни было только двое мужчин. Он, наверное, думал, что под сотню. Почему мы не встретились иначе?

А если так? Почему не провести просто ночь?

Получить деньги.

Приехать и кинуть матери в лицо. Он был готов меня снять. Жаль, что не на камеру.

На нем была мятая белая рубашка из тонкого льна и джинсы с очень красивым ремнем. Видимо, он был человеком не бедным. Но привычного пафоса бытия не наблюдалось.

— У нас с тобой джинсы одного цвета.

Он смотрел на идеальный бордовый маникюр, красивые босоножки. И складывал в голове неясный образ. Меня. Никем не любимой меня.

— Да. Одинакового. Ну что, ты докурила? Поехали?

На этот раз я кивнула. Мне было жарко. Я чувствовала, как тело покрывается ровным налетом потного вещества. Я чувствовала, как запахи наших духов смешивались в неясный симбиоз полутонов.

Хотелось пить пузырящееся лето в красивых бокалах.

— Можно странный вопрос?

— Валяй. — Он смотрел на меня с улыбкой. Весь наш разговор он переключал одну волну на другую в поисках того, что бы ему нравилось. Единственное, на чем он задержал свой слух и мой вечер, — P.Diddy «Thought you said».

— Если честно, я не знаю точно, сколько стоят мои услуги, но давай будет так — ты купишь бутылку самого вкусного шампанского и мы с тобой ее выпьем на двоих.

— У тебя сегодня выходной? — Он смеялся.

— Something like that. — Я, сама того не заметив, слетела на английский. По привычке.

Он улыбнулся.

— Хорошо. Но только самого дорого. Чтобы больше не покупала подделок.

— Спасибо.

— Больше ничего не хочешь?

Мы остановились возле «Азбуки вкуса» на проспекте Мира. Когда я уезжала учиться, строили только первую, а теперь они по всему городу.

— Хочу. Зиму вместо лета.

— Загранпаспорт с тобой? — спросил он резко и проникновенно.

— Меня охраняет Королева Великобритании. Я не гражданин России.

Я не знаю, зачем ляпнула такое. Лучше бы сказала, что из Львова и Хохляндия — родина моя. Но Макс как будто наперед знал мои ответы. Видел насквозь. Рентген хренов.

Макс протянул мне пакет. Я невольно увидела сумму, пропечатанную на чеке, и подумала: а что, неплохую идею заработка послала мне жизнь. Но почему-то вместе с шампанским в сумке я обнаружила упаковку бокалов.

— У тебя посуды нет?

— Там, куда мы едем, — нет.

У него снова зазвонил телефон. И он снова не брал трубку.

— Жена?

— Какая разница. Не важно все это.

Я разом заткнулась. Меня это не обижало, потому что говорилось это не мне, а проститутке, которую я изображала.

Теперь я понимаю, почему отец не верил в жизнь после смерти! Вряд ли бы он хотел видеть весь этот позор.

Точно не хотел бы.

— Так почему ты села ко мне в машину? Ведь не потому, что я заплачу больше. — Он не отступал в своем желании докопаться до истины.

— Решила испробовать на досуге маркетинговый ход. Тебя даже не пришлось уговаривать.

— Это точно.

— Можно, я буду считать это комплиментом?

— В полной мере.

Мы ехали по пробкам еще одну вечность. Я сняла босоножки и забралась с ногами на сиденье, коснулась щекой окна и смотрела на пролетающие мимо дома. По моим подсчетам, мы проехали не больше двадцати километров по Ярославскому шоссе.

Парадоксально, но любое блядство связано с двумя трассами — Ярославкой и Ленинградкой. Ирония судьбы — вещь великая.

От асфальта струился легкий пар.

Мы свернули на хорошо асфальтированную дорогу, миновали два шлагбаума и попали на территорию ухоженного коттеджного поселка.

— Ну, все! Приехали! Выходи!

Сосны. Я ничего, кроме этих сосен, не замечала и не хотела замечать. Поздний вечер освещал лишь их верхушки. Они светились янтарным заревом. Так тоскливо и проникновенно.

Хотелось обнять первого встречного. Или как минимум уткнуться.

Рядом стоял достаточно большой и ухоженный дом. Недавно построенный. Описывать который у меня, если честно, нет ни малейшего желания. По внешности Макса вы вполне можете понять, что дом был красивый, но не чопорный и тем более не помпейский.

Мы прошли внутрь. Мебели почти не было.

Кухня, опоясывающая гостиную, красивая ванная размером с мою комнату в Лондоне.

Наверх мы не поднимались. Туда, наверное, пускают только своих.

Макс положил бутылку шампанского в морозильник.

— Можно я душ приму?

— Можно даже ванну.

— Полотенец тоже нет?

— Зато есть сатиновые простыни.

— Пойдет.

Я прошла в светлую ванную византийского типа. Она оказалась еще больше, чем показалась мне вначале. Странный эффект закрытой двери — я всегда думала, что он действует наоборот.

Я покрутила ручку жалюзи и добилась полумрака. Мое извечное «ни рыба ни мясо».