Ампирные спальни - Брет Истон Эллис

— Клэй…

— Здесь курят?

Официант приносит бокал с водкой.

— Как премьера? — спрашивает Джулиан.

— Ни одной живой души.

Я вздыхаю, разглядывая бокал.

— Надолго сюда?

— Пока не знаю.

Он заходит на второй крут.

— Что со «Слушателями»? — спрашивает с неожиданным интересом, пытаясь втянуть меня в разговор.

Сверлю его взглядом, отвечаю уклончиво:

— Вроде, сдвинулось. Ищем актеров, — выдерживаю длинную паузу, залпом осушаю бокал, закуриваю. — Продюсер и режиссер почему-то решили, что сами не справятся. Вытащили меня. Творцы, — делаю глубокую затяжку, — Бред, в общем.

— А по-моему, не бред, — говорит Джулиан. — Значит, с тобой считаются, — останавливается, словно ища слова. — Я бы к этому так легкомысленно не относился. Ты же еще и продюсер, а значит…

Не дослушав, перебиваю:

— Тебе-то что с этого?

— Ничего, просто большое дело…

— Какое дело, Джулиан? — говорю я. — Что тебе с этого? Обычный фильм.

— Для тебя, может, и обычный.

— В смысле?

— А для кого-то необычный, — говорит Джулиан. — Для кого-то это шанс.

— Вон оно что. Давно с вампирами не общался?

В зале ресторана пианист играет джазовые импровизации на тему рождественских гимнов. Концентрируюсь на них. Я уже в отключке. В мертвой зоне, из которой меня не выманить до утра.

— Как там дела у твоей девушки? — спрашивает он.

— У Лори? В Нью-Йорке?

— Нет, той, что здесь была. Прошлым летом, — выдерживает паузу. — Актрисы.

Надо бы потянуть, но не получается. Бросаю буднично:

— Меган.

— Меган, — повторяет он, точно припоминая имя. — Вот-вот.

— Понятия не имею.

Я поднимаю бокал и встряхиваю лед.

Взгляд Джулиана невинен, брови слегка на взлете. Не иначе чем-нибудь сейчас огорошит. Вдруг понимаю, что однажды на этой террасе, за этим же столиком, я сидел с Блэр — так давно, что, кажется, в другой жизни, о чем вряд ли бы вспомнил, если бы мы не встретились с ней сегодня.

— Опять уходим от темы, Джулиан, — говорю со вздохом. — Пойдешь на третий заход?

— Слушай, тебя тут давно не было…

— Почему ты вообще о ней спрашиваешь? — говорю, свирепея. — Мы тогда не общались.

— Ты чего? — удивляется он. — Мы виделись прошлым летом.

— Кто тебе сказал про Меган Рейнольдс?

— Не помню. Кто-то. Что ты ей помогаешь… протежируешь…

— Я ее дрючил, Джулиан.

— А она сказала, что…

— Плевать, что она сказала, — встаю. — Все вранье.

— Сядь, — вкрадчиво говорит он. — Не вранье, а шифр.

— Вранье! — рычу, вдавливая окурок в пепельницу.

— Просто особый язык, который надо освоить, — говорит он. И потом заботливо: — Сядь и закажи кофе — бодрит. — Пауза. — Чего ты злишься?

— Я пошел, Джулиан. — И действительно начинаю двигаться к выходу. — Как обычно, пустая трата времени.

Синий джип следует за мной от отеля «Беверли-Хиллз» до того места, где я выхожу из такси напротив комплекса «Дохини-Плаза».

* * *

За семь часов моего отсутствия в квартире произошли неуловимые изменения. Звоню консьержу, стоя над письменным столом в кабинете. Компьютер включен. Уходя, я его выключил. Смотрю на стопку бумаг рядом с монитором. Когда консьерж берет трубку, смотрю на нож для вскрытия конвертов, лежащий поверх стопки. Уходя, я убрал его в верхний ящик стола. Разъединяюсь, ничего не сказав консьержу. Иду по квартире, спрашивая: «Кто здесь?» Наклоняюсь над кроватью в спальне. Провожу рукой по покрывалу. Чужой запах. В третий раз проверяю дверь. Заперта. Долго (слишком долго) смотрю на елку в гостиной, затем иду по коридору к лифту и спускаюсь в холл.

* * *

Ночной консьерж сидит за стойкой в холл — освещение приглушено. Иду к нему, не совсем понимая зачем. Он отрывает взгляд от портативного телевизора.

— Ко мне никто не заходил? — спрашиваю. — Вечером? Пока меня не было?

Консьерж просматривает журнал записи посещений.

— Нет. А что?

— Похоже, кто-то у меня побывал.

— В каком смысле? — уточняет консьерж. — Я не понимаю.

— Мне кажется, что в мое отсутствие кто-то поднимался в квартиру.

— Я здесь неотлучно, — говорит консьерж. — К вам никто не поднимался.

Стою с идиотским видом. Слушаю рокот вертолета, пролетающего над зданием.

— Да и как бы он поднялся: лифт без ключа не открывается, а ключ у меня, — говорит консьерж. — И Бобби вон снаружи дежурит. — Кивок в сторону охранника, привалившегося к косяку у подъезда. — Вы уверены, что вам не показалось? — В голосе появляется усмешка. Видно, только сейчас заметил, что я нетрезв. — Может, глюк? — подмигивает.

«Не заводись, — приказываю себе. — Забудь. Спусти на тормозах. Иначе такое начнется…»

— Вещи переставлены, — бурчу. — Компьютер включен…

— Что-нибудь пропало? — спрашивает консьерж, теперь уже откровенно паясничая. — Хотите, чтобы я вызвал полицию?

Бросаю сдержанно:

— Нет, — и потом тверже: — Нет.

— Такая спокойная ночь.

— Ммм, — мычу я, ретируясь к лифту. — Вот и прекрасно.

* * *

Актриса, проходившая утром кастинг, соглашается составить мне компанию на ланч в «Соmme Ca»[24]. Стоит ей появиться в лофте нашего кастинг-директора в Калвер-Сити, как я ощущаю исходящую от нее угрозу, отчего голова идет кругом, вытесняя страх, что позволяет выглядеть скучающим и расслабленным. Ко мне не обращался ни ее агент, ни представляющая ее компания — я не знаю, чья она протеже (если б знал, все было бы иначе). Изначальную неловкость преодолели, но напряжение все равно остается. Она потягивает шампанское; на мне темные очки; она то и дело поправляет прическу, уклончиво рассказывая о своей жизни. Живет в Елисейском Парке[25]. Работает метрдотелем в «Формоза-кафе»[26]. Откидываюсь на спинку стула, пока она отвечает на CMC. Заметив это, извиняется. Без жеманства, но очень продуманно. Она из породы тех, кто ничего не делает просто так.