Мухосранские хроники (сборник) - Евгений Филенко

– Сто-о-ой! – орал зеленомордый тип в красном, с отливами, балахоне и суматошно махал руками. Он выскочил невесть откуда прямо под выстрел. – Не сме-е-еть!

Хренов убрал палец с курка и опустил ствол.

– Ты что, мужик? – спросил он в сердцах. – Спятил? В кожу тебя и в рожу… Я ведь, можно сказать, пулю на вылете удержал.

– Успел, – всхлипнул зеленорылый и обессиленно припал к молодой сосенке. – Уберег…

Мощный крутозадый самец уходил. С хрустом ломил через заросли, походя сшибал просторными рогами низкие ветки. Полтонны пельменей и окороков.

– Эх ты, козел, – промолвил Хренов, адресуясь не то к упущенной добыче, не то к нежданной помехе, и полез за папиросой, чтобы успокоиться. – Егерь, что ли? Так у меня все железно, и билет, и взносы на год вперед, и лицензию могу показать, я же не щелкопер какой.

– Вы не щелкопер, – выдохнул зеленорожий. – Вы преступник.

– Ну ты дал под штангу! – изумился Хренов. – Следи за речью-то немного… – Он пригляделся. – Что-то не припомню тебя. Здесь же Анисимов егерит, мы с ним о прошлый четверг… Да и фреска у тебя как-то не соответствует. Неужто зубочистку употребляешь?

– Зубочистку?!

– Ну, зубную пасту. Вовнутрь. Она же, зараза, какого только цвета не бывает.

– Ах, зеленая пигментация… Это мое горе, – чудик вздохнул. – Это и мое спасение. Потому-то я здесь. А не в резервации, как многие несчастные, – его лицо снова мелко задергалось.

– Закуривай, – сказал Хренов, протягивая портсигар. Зеленый с отвращением повел плечами. – Давай-давай… Ты, честное слово, нынче заново на свет народился. Я же с закрытыми глазами пулю в пулю сажу. Как гусар! И откуда ты на мою голову навязался?

– Я из будущего, – просто сказал зеленый. – Ваш, некоторым образом, потомок…

– Это чей же ты будешь? – усомнился Хренов. – Машкин, с птицефабрики? Или Дарьи Анемподистовны, завпроизводством?

– Не так. Не конкретно ваш потомок, а вообще потомок. Я прибыл из двадцать шестого века, чтобы прекратить преступную бойню и спасти человечество. Нас не так много осталось, способных на какие-то активные действия.

– Это что же… – Хренов посуровел. – Неужто война? Я тут, понимаешь, в фонд мира плачу, в митингах и политинформациях всегда в первом ряду, а вы такое допустили?!

– Нет, не война. Пандемия.

Хренов поморщился. Он не любил иностранных слов, особенно непонятных.

– Тебя как звать? – спросил он.

– Зеленин, – ответил незнакомец и горестно покачал головой. – Сергей Сергеевич Зеленин. Мне повезло.

– Давай, Сергеич, присядем, – сказал Хренов. – Потолкуем. Вроде горе у тебя какое?

– Пандемия – это когда болеют все люди на планете, – печально объяснил Зеленин. – Мутировавший вирус гриппа.

– Санэпидемслужба, стало быть, проштрафилась, – строго отметил Хренов.

– Вирус проникает сквозь любые барьеры, рушит любую биоблокаду, не поддается вакцинам. И разит без промаха, без пощады. Остались единицы, вроде меня. Но совсем недавно, – голос пришельца возвысился, – удалось найти средство. Профессор Безруков, несмотря на тяжкое увечье, добился поразительного эффекта!

– А ты нервничал, – с укоризной заметил Хренов. – Наука, сынок, не подведет! Где ж его нашли, это средство?

– В лосиных рогах.

– Ну и славно, – сказал Хренов. – Не макаки какие-нибудь импортные. Животное доступное, неприхотливое. Размножается в условиях сурового климата, где ни попадя. Что лосям рога понапрасну сбрасывать? Пройдешься, бывало, по лесу, то тут, то там торчат… Куда ж мне их, на стену? Так никаких стен не хватит, а потом – и живопись должна свое место иметь, культура все ж таки, Шагал там, Модильяни, Лизунов… А вы их в дело? Правильно, одобряю. Или еще лучше – лосеферма.