Записки городского хирурга - Дмитрий Правдин

Я не питал иллюзий по поводу того, что человек в коллективе тебе друг, товарищ и брат. В любом месте обязательно имеются свои группировки, лидеры и аутсайдеры, противостоящие друг другу, чинящие мелкие и крупные пакости. Причин множество, но суть одна: если ты не с ними, то автоматически становишься кандидатом в недруги.

Стараясь не примыкать ни к одному сообществу, тем не менее я сумел приобрести себе «доброжелателей». Всегда нужно помнить, особенно в такой большой больнице, как наша, что и у стен есть уши. Но жаждешь ты того или нет, врагов всегда себе наживешь. Как говорится, всем людям не угодишь. Причем иногда эти причины остаются до конца не ясными.

Была у нас на первой неврологии медсестра Люся Самохвалова. Ядреная девка, кровь с молоком. Сзади мужики идут, облизываются, прожигают сладострастным взглядом налитые аппетитные ягодицы.

Люся носит стринги и короткий белый халатик, откровенно подчеркивающий первозданное великолепие ее анатомии. Но стоит только ей повернуться, закипающая страсть мгновенно улетучивается. Нет, и спереди у Люси не подкачало. Бог одарил ее упругими грудями, приятным лицом, чувственным ртом, голубыми глазами, источавшими женское томление. Но вот нос! Там у Люси произрастала чудовищных размеров бородавка, этакий бурый гриб на ножке, покрытый со всех сторон черными волосами. И чем чаще их Люся сбривала, тем они гуще росли, приумножая лютую ненависть к собственному носу.

К 30 годам девушка окончательно разочаровалась в личной жизни. Все попытки завязать отношения с противоположным полом каждый раз терпели горькое фиаско. Люся оказалась на грани нервного срыва.

Единственное, что могло спасти, – срочная ликвидация прогрессирующей с каждым годом отвратной бородавки. Но и здесь удача не способствовала ей. В частных клиниках запрашивали такую цену, что уж лучше оставаться с бородавкой, чем без штанов. А в нашей больнице никто из хирургов не желал с ней иметь дела. Не знаю почему. Кого она ни просила, все под разными благовидными предлогами отказывали.

– Дмитрий Андреевич, вы не уделите мне пять минут своего драгоценного времени? – когда я остался один, спросила дама с сексуально выпирающими из белого халатика излишествами, медицинской маской прикрывающая нижнюю часть лица.

– Слушаю, вас, Людмила Борисовна, – ответил я, прочитав ее имя на колышущемся от учащенного дыхания бейдже на массивной груди, издалека напоминавшей средних размеров самаркандскую дыню.

– Дмитрий Андреевич, миленький, вся надежда на вас! – взмолилась посетительница, заламывая перед собой руки. – Спасите меня! Умоляю!

– Полноте! Перестаньте! Что с вами?

– Вот! – скинула Люся маску, продемонстрировав непристойное возвышение на кончике носа. – Сделайте что-нибудь! Я вам буду очень признательна.

– Сделаем, – спокойно заверил я.

– Правда? Вы согласны помочь мне?

– Отчего нет? Приходите завтра пораньше, до перевязок. Настрою электронож и добавим вам красоты. Новокаин переносите?

– Доктор, я все переношу! Ради такого случая готова и на живую потерпеть.

– Зачем же? Все сделаем по высшему разряду.

– Дмитрий Андреевич, не связывались бы вы с этой Самохваловой, – предупредила перевязочная медсестра Элеонора Семеновна, когда я сообщил ей о завтрашней операции.

– Почему?

– Да не тот она человек, за которого себя выдает. Тут перед вами – «милый доктор», а за спиной станет говорить, что вы костолом.

– Что же она костолому свою красоту вверяет?

– А у нее выбора нет! Все от нее отказались! А вам больше всех надо?

– Да бросьте вы, в самом деле, Элеонора Семеновна! Она, может, оттого и злая, что бородавка эта волосатая ее с ума сводит.

– Она и без бородавки будет не лучше! Натура у нее такая! Вот потом посмотрите! Я вам точно говорю!

Операция по удалению новообразования носа прошла без сучка и задоринки. Перевязочная медсестра оказалась права.

– Все? Закончили? Спасибо! – буркнула Люся, спрыгнула с операционного стола и… убежала.

– Ну, что я вам говорила? – напомнила Элеонора Семеновна. – Бессовестная она деваха! Даже поблагодарить толком не соизволила.

– Ну, может, от радости, что приобрела неземную красоту, растерялась? – предположил я.

– Совесть она посеяла!

С тех пор Люся преобразилась. Ходила медленно, на высоких каблуках, величаво печатая каждый шаг, похотливо поигрывая при этом развратными ягодицами и «самаркандскими дынями». Лицо, лишенное злополучного выроста, искусно подкрашенное, приобрело надменно-красивый вид. Мужская половина слеталась на нее, словно мухи на мед. А встречая меня, демонстративно отворачивала голову и, не здороваясь, гордо проплывала мимо.

Вскоре Люся пропала из вида. Ходили слухи, что удачно вышла замуж за бизнесмена, лечившего у них в неврологии радикулит. Чем не угодил я мадам Самохваловой? Может, обиделась, что всю бородавку убрал? Надо было оставить фрагмент на память?

На Дальнем Востоке, мне кажется, народ посуровей, но добрее как-то. Исподтишка мало кто действовал, отравляя жизнь. Здесь это сплошь и рядом.

Мало того, в прямом смысле выслуживаются перед начальством. Чинопочитание и лизоблюдство тут в ходу. Трясутся за свой портфель. Далеко ходить не надо. 22 апреля у дедушки Ленина очередная годовщина. Уже мало кто его помнит, из молодежи и вовсе не знают. Спрашиваю дочку нашей сестры-хозяйки, ей пошел двадцатый год, она приходит иногда матери помочь по работе:

– Маша, ты знаешь, кто такой Владимир Ильич Ленин?

– Кажется, это писатель такой старинный! – неуверенно отвечает девушка.

– А что он написал?

– Ну, не помню! Много чего!

С последним трудно не согласиться. В.И. Ульянов-Ленин имеет в активе 55 толстенных томов полного собрания сочинений.

И Ленина забыли, и дела его, и заветы попрали, кроме одного. Коммунистический субботник дожил до наших дней и сохранился почти в первозданном виде. Правда, бревна таскать не требуется, да и слово «коммунистический» отпало, но суть сохранилась. В городе трех революций старые традиции не ржавеют. В конце апреля ежегодно проводят общегородской субботник.

– Завтра все на субботник! – жестко объявил Трехлеб. – Явка всем строго обязательна! Будем убирать территорию! Грабли, метлы и лопаты получите на месте!

– Какой субботник? – подал голос один из хирургов. – Завтра же суббота! Законный выходной!

– Что за беспредел? – вторит ему другой хирург. – Есть дворники, они за это, между прочим, деньги получают! А нам руки надо беречь! Мы ими операции делаем!

– Не явишься на субботник – больше не будешь операции делать! Можешь тогда руки не беречь! – сжал зубы заведующий. – Кому непонятно, могут подойти ко мне в кабинет, объясню индивидуально.