Элегантность ежика - Мюриель Барбери

— Не дай-то бог, деточка, — ответила я, любезно улыбнувшись мадам. — Ты у нас будешь принцессой.

Палома упрямо набычилась. «Все-равно-буду-консьержкой-и-никакая-мама-мне-не-указ», — говорила ее гримаска, забавно контрастирующая с леденцово-розовой, в тон оправе очков, футболкой.

— Чем это пахнет? — осведомилась Палома, когда мадам Жосс ушла.

У меня в ванной комнате что-то засорилось, и вонь стояла, как в общественной уборной. Неделю тому назад я вызвала сантехника, но, похоже, ему не улыбалось возиться с моими трубами.

— Канализацией, — ответила я, не вдаваясь в подробности.

— Издержки либерализма, — сказала Палома, словно не услышав моего ответа.

— Засор канализации, — уточнила я.

— Я и говорю, — подхватила Палома. — Почему до сих пор не пришел сантехник?

— Потому что у него много вызовов, — предположила я.

— Ничего подобного, — отрезала Палома. — Правильный ответ: потому что его ничто не вынуждает. А почему его ничто не вынуждает?

— Потому что у него нет конкурентов, — ответила я.

— Вот именно, — согласилась с довольной улыбкой Палома, — не срабатывает механизм свободного рынка. Железнодорожников пруд пруди, а сантехников не хватает. Лично мне больше по душе колхозы.

Стук в дверь прервал нашу увлекательную беседу.

Пришел Какуро, который, судя по его виду хотел сообщить что-то важное.

Увидев Палому, он сказал:

— О-о, добрый день, милая барышня. Я загляну попозже, Рене?

— Как хотите. У вас все в порядке?

— Спасибо, все в порядке, — рассеянно ответил он. И, внезапно решившись, бросился напролом: — Может быть, поужинаете со мной завтра вечером.

— Э-э… — промямлила я. Меня бросило жар. — Ну-у…

Все, что мне мерещилось в последние дни вдруг обретало плоть и кровь.

— Я хотел бы пригласить вас в ресторан, который сам очень люблю, — продолжал он, и в глазах его появилось что-то просящее, так собаки смотрят на кость.

— В ресторан? — переспросила я, совсем смешавшись.

Слева от меня в кресле мышкой завозилась Палома.

— Выслушайте меня, — заговорил Какуро, явно смущаясь. — Поверьте, я приглашаю вас от души. У меня… у меня завтра день рождения, и я был бы счастлив видеть вас своей дамой.

— А! — сказала я, потому что больше ничего не могла сказать.

— В понедельник я уезжаю к дочери, и там, разумеется, будет семейный праздник, но… завтра… если бы вы согласились…

Он замолчал и с надеждой посмотрел на меня.

Я тоже молчала.

— Мне очень жаль, — заговорила я наконец. — Но, право, это не совсем удачная мысль.

— Почему же? — спросил Какуро, и лицо у него стало огорченное.

— Это очень любезно с вашей стороны, — продолжала я, стараясь говорить как можно тверже и боясь, как бы голос у меня не дрогнул, — и я вам очень благодарна, но я не могу принять ваше предложение. Большое спасибо. Я уверена, что у вас есть друзья, с которыми вы прекрасно отпразднуете ваш день рождения.

Какуро смотрел на меня в полном расстройстве.

— Я… — начал он, — да, конечно, но… я правда так хотел… И… почему же?.. — Он нахмурил брови. — Не понимаю.

— Так будет лучше, — сказала я. — Поверьте.

И тихонько пошла вперед, почти вынуждая его отступить к двери.

— У нас еще не раз будет случай посидеть и поговорить, я уверена.

Какуро пятился, как пешеход, не вовремя сошедший с тротуара.

— Такая досада, — вновь заговорил он. — Мне было бы так приятно… И все-таки…

— Всего доброго, — сказала я и мягко закрыла дверь у него перед носом.