Гонки на мокром асфальте - Гарт Стайн

— Хочешь погулять? Пойдем погуляем, — предложил Дэнни.

Он взял меня за ошейник. На нем были джинсы и легкая куртка, защищающая от осенней прохлады. Он поднял меня, поставил на слабеющие лапы, пристегнул поводок. Мы вышли в темноту. Заснул я рано, но теперь нужно было помочиться.

Здоровье мое с каждым днем ухудшалось. Не знаю, что повредило мою мочеполовую систему — столкновение с машиной прошлой зимой или лекарства, которые мне давал Дэнни, но я начал страдать от постоянного мочеиспускания. Стоило мне хотя бы чуть-чуть подвигаться, как я сразу же засыпал, а просыпался на мокром. Обычно из меня выходило всего несколько капель, но иной раз я наделывал целую лужу, что меня крайне смущало.

Мне стало очень трудно двигать задними лапами. Когда я вставал, мне требовалось немного походить, медленно разогреть суставы и связки, и тогда я чувствовал себя отлично и мог нормально передвигаться. Однако стоило хотя бы полчаса поспать или полежать, как суставы у меня словно костенели, и тогда приходилось прикладывать много усилий, чтобы заставить их двигаться. В таких случаях я поднимался с большим трудом.

В результате из-за моих проблем со здоровьем Дэнни уже не оставлял меня одного на весь рабочий день. Он приезжал домой в обед и выводил меня опорожниться. Добрый и отзывчивый, свои приезды он объяснял тем, что ему самому нужно поразмяться, но на самом деле он думал не о себе, а обо мне. Адвокаты продолжали трудиться ни шатко ни валко, и Дэнни не имел возможности поторопить их, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как поддерживать свою сердечно-сосудистую систему короткими прогулками с работы домой. Он их использовал как зарядку, но имел цель — заботиться обо мне. Нужно же ему было что-то делать, а не просто ждать.

В тот вечер, примерно около десяти часов, — время я хорошо помню, потому что как раз начиналась передача «Удивительные гонки», — Дэнни вывел меня на улицу. Было свежо, я наслаждался бодрящим прохладным воздухом, вдыхал его полной грудью. Он заряжал меня энергией.

Мы пересекли Пайн-стрит, возле кафе «Ча-Чалаунж» я увидел много курящих людей. Я подавил желание понюхать табачный дым. Я не стал тыкать носом в зад сучки, писавшей у дерева. Зато пописал прямо на тротуаре, как любое домашнее животное, которому позволяются подобные вещи. Как собака.

Мы направлялись к центру города и вдруг увидели ее.

Мы встали как вкопанные. У нас перехватило дыхание. За столиком напротив книжного магазина «Баухаус букс», где имелся маленький кафетерий, сидели две девушки, и одна из них была Анника. Грязная развратница и совратительница! Лисица хитрющая!

С каким омерзением мы смотрели на эту ужасную девчонку. Мне захотелось броситься к ней и схватить ее зубами за нос! О, как я ненавидел ее! Она, с ее неуемной сексуальностью, набрасывалась на Дэнни, а потом его же обвинила в домогательствах. Презренная! По своей прихоти — из-за каких-то своих целей она разрушила нашу семью. Вот уж действительно гнусная девка! Кейт Хепберн свалила бы ее с ног одним ударом, да еще посмеялась бы. Во мне кипела ненависть.

А она еще сидит у магазина «Баухаус» в компании с другой девушкой. Кстати, кафетерий там отличный, булочки пекут замечательные. Пьет кофе и курит! Сейчас ей, наверное, лет семнадцать или восемнадцать, и по закону она имеет право находиться в такое время в любом обществе. Ну да, формально она может сидеть и пить кофе где угодно, в любом городе, наслаждаясь своим позорным поведением. Прогнать ее я не в силах. Да и не стану я с ней связываться.

Я подумал, что Дэнни постарается избежать неприятной встречи и перейдет на другую сторону улицы, но я ошибся. Он двигался прямо на нее. Я не понял его намерений. Может быть, он не увидел вертихвостку? Не разглядел в полутьме?

Зато я ее заметил и стал сопротивляться. Я упирался, прижимал голову к земле, показывая, что отказываюсь идти дальше. Я пятился назад.

— Вперед! — приказал Дэнни и потянул за поводок, но я только яростней замотал головой. — Пошли! — рявкнул Дэнни.

— Нет уж! Я не собирался повиноваться.

Тогда он наклонился ко мне. Присел рядом на корточки и посмотрел мне в глаза.