Краткая история тракторов по-украински - Марина Левицкая

— И машины. Представляете, у нее было аж три машины.

— Три машины! Чокнуться можно! А пишочком? Хотя на своих шпильках она далеко не уйде.

— А теперь вот исчезла. Не знаем, где ее искать. Она понизила голос до шепота и сказала мне на самое ухо:

— А вы у гостиницу «Империал» не пробували?

Гостиница «Империал» оказалась на самом деле не гостиницей, а пивной, да и вовсе не имперской, однако темно-бордовая дерматиновая обивка и панели из красного дерева свидетельствовали о некоторых претензиях. Я до сих пор боялась заходить одна в паб, но, купив в баре полстакана имбирного пива, уселась в углу, откуда могла обозревать все помещение. Посетителями были в основном молодые люди, причем очень шумные: мужчины хлестали бутылочное светлое пиво, а женщины догонялись водкой или белым вином, перебрасываясь через весь зал непрестанными шутками, от которых можно оглохнуть. Видимо, они были завсегдатаями, поскольку обращались к бармену по имени и подтрунивали над его бритым черепом. Как Валентина со Станиславом могли находиться в таком месте? В дальнем конце бара я заметила молодого человека, убиравшего со столов пустые бокалы. С длинными вьющимися волосами и в ужасном багровом джемпере из полиэстера.

Дойдя до моего стола, он взглянул на меня, и наши глаза встретились. Я широко, дружелюбно улыбнулась:

— Здравствуй, Станислав! Как я рада тебя видеть! Не знала, что ты здесь работаешь. Где мама? Она тоже здесь работает?

Станислав не ответил. Забрал мой недопитый бокал и исчез в комнате за барной стойкой. Он так оттуда и не вышел. Через некоторое время появился бармен и попросил меня уйти.

— С какой стати? Я никому не мешаю. Сижу себе тихонько и пью.

— Кажись, вы уже допили.

— Я возьму еще.

— Слышь, пошла вон, а?

— По-моему, пивные предназначены для того, чтобы пить. — Я попыталась защитить свое буржуазное достоинство.

— Я сказал, вон отсюда.

Он так низко наклонился ко мне, что я услышала пивной перегар. Его бритый череп внезапно перестал казаться мне таким уж смешным.

— Хорошо, тогда я вычеркиваю вашу гостиницу из своего рекомендательного списка.

Когда я вновь очутилась на улице, уже смеркалось, но было еще тепло из-за вечернего солнца. Дождя мы не видели уже недели две, и во дворе за пивной воняло пивом и мочой. Когда я полезла в карман за ключами от машины, с удивлением обнаружила, что у меня дрожат руки, но решила не сдаваться. Подкралась к черному входу и заглянула в открытое окно судомойни. Ни Станислава, ни Валентины. Изнутри послышался возглас какого-то буйного завсегдатая:

— Слышь, Лысый Эд, че там за фигня?

И ответ Лысого Эда:

— Какая-то старая калоша угрожала официанту.

Я присела на пустую бочку — ноги устали. В голове пронеслись все встречи этого дня: кругом столько агрессии. И зачем мне все это нужно? Я залезла в машину и, не заезжая к отцу, помчалась прямиком домой в Кембридж — к Майку.

Вера моментально все объяснила:

— Они работают нелегально. Поэтому он и не хотел отвечать на твои вопросы. Ну и конечно, Станислав тоже, вероятно, не имеет права работать в пабе по несовершеннолетию.

(Ах, Старшая Сеструха, какое же у тебя инстинктивное чутье на все подозрительное, грязное, нечестное!)

— А женщина в доме Эрика Пайка?

— Видимо, его жена завела роман, пока он сам крутил шашни с Валентиной.

— Откуда ты все это знаешь, Вера?

— Как ты сама этого не знаешь, Надя?