Внезапное богатство - Роберт Левелин

Марио улыбнулся и исчез в большой комнате. Майлз ощутил себя подростком, застигнутым врасплох отцом возле магазина в Датчете в тот момент, когда он пытался обниматься с девчонкой. Он только собрался войти в комнату, когда в дверь позвонили. Майлз повернулся и посмотрел на дверь, затем снова на Анну.

– Кто бы это мог быть? – спросила она. Женщина направилась было двери, но до того, как она успела к ней подойти, из комнаты поспешно вышли Марио и Филипп.

– Подождите, – сказал Марио. – Мы не знаем, кто это.

Филипп решительно оттолкнул Майлза назад.

– Вы должны уйти в глубь дома, – сказал он.

Затем Филипп вытянул из-за пояса грозного вида револьвер, взвел курок и встал сбоку от двери. Марио обернулся посмотреть, успели ли уйти Майлз с Анной. Они пятились по направлению к кухне, но им не терпелось узнать, кто бы это мог быть.

Марио прислонил ухо к двери.

– Кто там?

Майлз не разобрал сдержанного ответа, но Марио немного расслабился, когда его услышал, и открыл дверь. Женщина лет тридцати с небольшим стояла на пороге. На руках у нее был спящий карапуз. Другой ребенок, примерно семи лет, стоял рядом, держась за ремешок ее дамской сумочки. Филипп быстро спрятал оружие и вернулся к Майлзу с Анной.

– Comme d'habitude,[9]– пробормотал он, проходя мимо них.

Ребенок заговорил первым.

– Привет, папа, – сказал он Марио.

Майлз взглянул на Анну, которая наблюдала трогательную сцену.

– Диана, что ты здесь делаешь? – спросил Марио женщину.

– Твои дети хотели тебя видеть, хотя это просто чудо, что Макс до сих пор помнит, кто ты такой, – речь Дианы была очень правильной, хотя в ее жилах определенно была примесь африканской крови.

Марио присел и обнял ребенка единственной рукой.

– Bonjour,[10]маленький Макс, как поживаешь?

– Мне купили «Нинтендо-64», – ответил мальчик. – Я дошел до третьего уровня.

– Бог мой, какой ты смышленый парень, – сказал Марио. Он встал, взъерошил волосы мальчика. – Это все очень неудобно, Диана. Как видишь, у меня сейчас несколько клиентов.

Женщина посмотрела за спину Марио – на Майлза и Анну.

– Не верьте ему, не верьте ни единому слову этого гада.

Когда она говорила, на лице у нее была улыбка, вымученная улыбка, не соответствовавшая ее словам. Майлз почувствовал себя очень неловко.

– Пожалуйста, Диана, не надо.

– Я должна лететь в Джерси. Моя мать очень больна. Мне не с кем оставить детей. Ты – их отец, хотя в это трудно поверить. – Майлз был готов поспорить, что Диана репетировала эти слова. Ее речь казалась выученной наизусть, а потому неестественной.

Марио выглядел подавленно.

– Я не могу, Диана. Только не сейчас. Разве ты не видишь, что мы посредине процесса?

– У тебя нет выбора. У меня тоже нет выбора. Дети должны остаться с тобой на три дня.

Пола присоединилась к Майлзу и Анне в холле и уставилась на ребенка.

– О боже мой, он совсем как мой маленький Масдай. Кто это?

– Сын Марио, – сказала Анна.

– Ничего себе! У него столько много детей, он, наверное, очень плодовитый. Хотя я не стала бы с ним трахаться, а вы, Анна? Боже, я надеюсь, с Масдаем все в порядке. Я не могу звонить своей маме, потому что она хочет убить меня. Она присматривает за Масдаем, пока я схожу с ума. Но в этом-то все и дело. Он, наверное, сейчас в школе. Какой сегодня день? Возможно, он на каникулах. Я такая никчемная мать, он все равно меня ненавидит.

Анна не обращала на нее внимания.

Диана увидела Полу и вознамерилась войти в дом. Марио сделал жалкую попытку остановить ее, но взгляд, которым женщина обожгла его, казалось, выбил из него остатки решимости.

– Это вы, бедолаги, участвуете в очередном его эксперименте? Вы?

Диана пристально смотрела на них. Майлз не знал, что ему делать. Он слабо кивнул.

– Христа ради, не делайте этого! Не слушайте, что он вам говорит. Он разрушил мою жизнь. Посмотрите на меня.

Женщина не обращала внимания на Майлза, обращаясь только к Анне с Полой.

– Смотрите, что случилось со мной, когда я прошла один из его экспериментов. Ах да, он меня полностью излечил. У меня не осталось ни одной проблемы из тех, что были. На меня просто свалились две новые, которые требуют внимания.

Диана вложила малыша в руки Анне, которая приняла его и нежно погладила по спинке. Майлз подумал, что с ребенком на руках она выглядит еще более красивой. Он не мог сказать, был ли это мальчик или девочка, ребенок спал, положив свое маленькое сморщенное личико на ее плечо.

– Это моя сестренка Джосси, – пояснил Макс. – Она постоянно плачет, жутко надоела.

Диана нагнулась и сжала лицо мальчика своими длинными пальцами.

– Вот и хорошо, мамочка сейчас уедет навестить бабушку. Вы останетесь здесь с папочкой, а я приеду забрать вас в пятницу.

– Ладно, мама, не волнуйся. Со мной все будет в порядке, – ответил мальчик. Он обнял маму, и та, не сказав больше ни слова, вышла из дома и закрыла за собой дверь.

– У вас есть «Нинтендо-64»? – спросил Майлза мальчик.

– Что? Нет, нету.

– А «Геймбой»? У меня хорошо получается в «Супер-Марио». Я дошел до шестого уровня – это там, где нужно прыгать по бомбам, и, если делать это неосторожно, они делают «ба-бах», и при взрыве теряется одна жизнь.

Марио прошел по коридору, лицо его было пепельным. Он осторожно взял у Анны малыша и начал подниматься по лестнице.

– Пойдем со мной, Макс, посмотрим, что можно придумать, – сказал Марио, поднимаясь вверх. Он оглянулся на Майлза, Анну и Полу, слабо им улыбнулся и добавил: – Я вернусь через минуту. Не могли бы вы сказать Филиппу, чтобы он приобрел «Нинтендо-64» и картриджи к ней?

– Фантастика, пап! – крикнул Макс и бросился вверх по лестнице, сотрясая ее своим топотом.

– Что вы об этом думаете? – спросила Анна, когда они все трое молча зашли на кухню. – Это все очень тяжело. Я встречала других его детей, когда проходила у него сеанс на Кипре. Там была гречанка… невероятно красивая девушка, мне кажется, что она была дочерью одного очень, очень богатого греческого судовладельца… у нее был трехлетний сын, как две капли воды похожий на Марио. Она была когда-то одной из его клиенток, так что он трахается с ними.

– А как насчет тех детей в замке? – спросил Майлз у Анны.

– Каких детей?

– Вы, наверное, были очень сонной в то утро, когда мы все очень рано покинули замок.