Большая нефть - Елена Толстая

Виталий Казанец проверял вахтовый журнал, прикидывал, будет ли в конце квартала премия. Точнее — в конце года. Очень, знаете ли, хотелось бы получить. Но требовалось произвести кое-какие расчеты.

Появление Левушкина сбило Казанца с мысли. Он поднял голову, глянул на вошедшего своими красивыми темными глазами.

— Что тебе?

— Виталий, машина сопровождения нужна.

— Еще чего, — проворчал Виталий. — А что ваш «Урал»?

— Движок заклинил, чинить — долго. Дай машину.

— Не дам, — ответил Виталий. — Даже не проси.

— Не положено на одной, — настаивал Левушкин. Вот зануда. Сейчас он скажет: «Правила по технике безопасности писаны кровью». Это все говорят, когда инструктаж проходят. Только соблюдают эти правила далеко не все. И кто по правилам ходит — далеко не уходит.

— Нет у меня машины, — сказал Казанец. — Даже не проси, не дам. Нет свободной техники.

Левушкин уперся:

— Я сообщу об этом руководству.

— Валяй! — осклабился Виталий. — Валяй, жалуйся. Посмотрим, что они потом запоют, если я план не сделаю.

— Виталий, машина нужна… Ребятам ехать надо.

— Поезжай на одной машине, ничего с вами не сделается. Зимник стал, укатали хорошо… Иди, не мешай. У меня еще работы полно, а спать хочу — в глаза будто песок насыпан.

Левушкин помялся еще немного, но Виталий его «дожал». Читал и шевелил губами над своими цифрами, а на Левушкина больше ноль внимания.

— Черт с тобой, — высказался Левушкин и хлопнул дверью вагончика. — На одной так на одной, — бормотал он. Задерживать народ на буровой, когда вахта закончилась, не с руки. Не ночевать же здесь.

Казанец слышал, как отъехала машина, но головы так и не поднял. И когда к нему зашел помбур с вопросом, почему ребята без машины сопровождения уехали. Казанец преспокойнейшим тоном ответил:

— Да хрен его разберет, этого Левушкина! Я убеждал его, да без толку: говорит, и на одной машине доедет. А всю ответственность, если чего, берет на себя.

* * *

Ближе к вечеру главный инженер Федотов вошел к Бурову в кабинет встревоженный. Буров не спешил уходить домой — там его ничего не ждало, кроме бессмысленного самокопания и пустоты. При виде Федотова он немного оживился.

— Что?

— Григорий Александрович, — с порога начал Федотов, — у нас, похоже, ЧП!

Буров слегка дернул уголком рта. У Федотова часто разные ЧП. Взять хотя бы ту глупейшую историю — якобы за самогонку Векавищев дает макеевским колхозникам трактора для обработки личных участков… Закончилось ничем, но шуму было много. Буров даже вызвал Федотова к себе и в коротком разговоре наедине попросил впредь проявлять инициативу более конструктивным и полезным образом.

— Поменьше бессмысленной беготни и суеты вокруг морального облика работников — с этим и Дора Семеновна прекрасно справляется, — побольше конкретных забот о конкретных нуждах, — заключил Буров. Федотов помрачнел, но вынужден был дать обещание.

— Докладывайте, — сказал Буров, когда Федотов заговорил с ним о ЧП.

— Вахтовая машина с буровой Казанца в назначенное время не пришла, — выпалил Федотов.

Буров помрачнел, глянул за окно. Поднималась метель, температура стремительно падала. Было уже темно.

— Высылайте вертолет! — приказал Буров.

Федотов скорбно покачал головой.

— Сильный боковой ветер, Григорий Александрович. Уже связывались — вертолетчики взлететь не смогут… Что будем делать?

Буров встал, начал расхаживать взад-вперед.

— Если у них сломалась машина — почему не уехали на второй? Что, обе сломались одновременно?

— Нельзя исключать такую возможность, — тихо отозвался Федотов. — И с буровой Казанца тоже никак связаться не можем — сплошные помехи… За последние два часа температура опустилась на пятнадцать градусов…

— Высылаем вездеходы по маршруту следования, — решил Буров. — Товарищ Федотов, поедете со мной. Дорошина оставим здесь. Если ветер стихнет — пусть немедленно вышлет вертолеты.

Последние распоряжения он отдавал, уже сдергивая с крюка ватник и снимая с полки огромную рыжую меховую шапку. Шапку подарила ему Галина… Ладно. О Галине сейчас думать не время. Это подождет. Галина подождет… как всегда.

Но о том, что могло случиться с буровиками, оставшимися на сорокаградусном морозе в сломавшейся машине, думать тоже не хотелось. Григорий Александрович обмотал шею шарфом, взял рукавицы.

— Яков Петрович! — позвал он Федотова. — Готовы?

— Да.

Федотов положил трубку. Он не оставлял попыток связаться с Казанцом.

Оба выбежали из теплого помещения.

Вездеход рыча полз по темной тайге. Впереди в луче виден был зимник. Буров то задремывал, то просыпался. Его покачивало, иногда он ударялся лбом или виском и вздрагивал. Федотов сидел неподвижно и глядел перед собой, не моргая. Буров видел, что главный инженер страшно встревожен.

Наконец впереди показалась громада машины. Машина стояла неподвижно — одна. Второй нигде не было. В первую секунду у Бурова мелькнула надежда: должно быть, на второй и уехали, а сломавшуюся бросили, чтобы вернуться за ней утром. Буров выскочил на снег и, увязая твердыми валенками, побежал к машине. Федотов шел за ним осторожно, как будто боясь.

Буров заглянул в машину, увидел там людей. Постучал по стеклу — ответа не последовало. И, уже точно зная, что его ждет, открыл дверцу.

Мертвецы. Замерзли.

— Что там, Григорий Александрович? Что? — наседал сзади Федотов.

Вместо ответа Буров яростно шандарахнул кулаком по дверце…

* * *

До Казанца сумели дозвониться только утром. Виталий выказал все положенные человеческие чувства: был сильно огорчен случившимся и в то же время возмущен безответственным поведением Левушкина. Он немедленно выехал в Междуреченск для участия в заседании комиссии по разбору чрезвычайного происшествия.

Буров, возглавлявший комиссию, был мрачен как туча. Федотов выглядел встревоженным, озабоченным. Он то и дело оглаживал пальцами портфель, в котором, несомненно, лежали какие-то важные документы. А как же иначе? Предстоит отправить докладную на самый верх. Векавищев сверлил Казанца злыми глазами. Один Дорошин, кажется, был просто по-человечески огорчен случившимся.

Казанец рассказал, как было дело:

— Левушкин пришел доложить, что увозит ребят. Я ему: «Куда ты поедешь на одной машине? Категорически, мол, запрещаю!» А он стоит на своем: «Народ устал, я не могу ждать, иди и сам проси задержаться лишнее время, когда вахта кончилась». Я ему: «Нет, нельзя по технике безопасности. Техника безопасности, — вот еще добавил, — она же кровью писана…» В общем, Левушкин должен был дождаться, когда со смены освободится трактор. Я ему лично приказал. Но он ждать не стал. Мне только потом доложили, когда он уехал.