Молитва для адмирала - Виктор Семёнов

А в Питере около часа дня Аблокатов завершил почти полуторачасовую встречу с Валей Фединым, управляющим и учредителем фирмы, продающей земельный участок шведам. Ни Клауса, ни его партнера не было на переговорах, от шведской стороны присутствовали юрист Томас и переводчица Елена. Костя не был готов к появлению на переговорах женщины столь красивой, как она. Он не пересекался с Еленой раньше, и, познакомившись, выругался про себя, а ехидный голосок внутри прощебетал:

«Выкрадем переводчицу у шведа, а, Костян? Как троянский принц у царя Менелая… Посрамим шведа, как Петр при Полтаве?»

Костя с силой заставил себя переключиться на дело, которое, собственно говоря, их и свело, и почти час убеждал Федина, а в большей степени его работодателя, что наличная форма расчетов невозможна, учитывая «шведский фактор» и достаточно высокую стоимость. Спустя полчаса словесного пинг-понга Федин вывалил из рукава последний козырь. Сказал, чуть прищурив и без того небольшие глазки:

– Кость, не забывай, у нас есть еще один покупатель – москвичи, они наличку за милую душу…

Аблокатов был в курсе москвичей. Дмитриевский потратил кучу времени и переворошил горы контактов, чтобы узнать, «а что это за девочка и где она живет». А точнее, чего хочет. А еще точнее, что может. А могли они ровно в два раза меньше, чем шведы.

Костя взял со стола чистый лист формата А4 и, написав на нем что-то, протянул лист учредителю. Тот бегло взглянул на написанное, потом на Федина, потом на Костю, улыбаясь, но только губами. Светло-голубые глаза сохраняли абсолютную серьезность.

– И что это? – спросил он.

Судя по гардеробу, очень качественному, но неформальному, учредитель всячески старался молодиться, и это ему удавалось, только морщинки в уголках глаз выдавали возраст.

«Почему он не смотрит на Елену? – продолжал бубнить голосок, мешая Косте сосредоточиться. – Он что, из этих? Почему он пялится на тебя, на Федина, на шведа, а на нее – ни фига?»

– Максимальная сумма, которую готовы дать эти ваши москвичи. Да они и москвичи те еще… Все активы в Красноярске. В столице – одно помещение. Нашли москвичей…

Это поставило точку в переговорах, и стороны, ударив по рукам, договорились о дате подписания контракта.

И вот около часа дня Аблокатов наконец-то оказался в машине и, включив радио, стал соображать, что делать дальше. Поехать в офис? Но полное отсутствие начальства дает возможность действовать чуть более креативно… И он, сделав чуть потише разоравшегося Хэтфилда, решил позвонить Оле. Благое начинание тут же прервал входящий звонок от Гриши Лазаревича, советника вице-губернатора, и Аблокатов, матюгнувшись, отключил звук и снял трубку.

– Константин Сергеевич, – сказал советник, не удосужившись приветствием, – надо встретиться.

– С удовольствием, – ответил Аблокатов, – по Фаруху?

– Ага. Не по телефону. Через час. Там же, где обычно. Будешь?

– Конечно. Еду.

Костя повесил трубку и, отложив разговор с Олей, поехал на встречу, продолжая слушать бубнеж в своей голове: «Костян, а я понял, слышишь, понял, чего он на переводчицу не смотрел! А ты понял? Я – да!»

Аблокатов снова включил радио, думая, что бескомпромиссность солиста «Металлики» заглушит все иные звуки и голоса, но не тут-то было:

«Он на нее раньше смотрел. Они встречались уже. Насмотрелся! Наверное, думает, что если ломанется туда – то она ему не откажет. А ему, похоже, не в масть. Палка о двух концах. Лишнее».

Костя проговорил вслух, благо в салоне автомобиля это можно было сделать без ущерба для репутации:

– А не думал, что она ему уже отказала? И теперь он играет в пофигизм. Мне все равно, мол, на тебя…

Голосок замолк, видимо, соображая, а Аблокатов, воспользовавшись моментом, набрал Дмитриевского – отчитаться, как прошли переговоры. Тот спокойно отреагировал на очередное исчезновение новенькой, но очень просил сообщить, как только закончится встреча по шведам. И добавил, чуть замешкавшись: