Рождественское благословение - Донна Ванлир

Доктор Гёрц вкатил в палату Меган кресло-каталку.

– Карета подана, – воскликнул он.

– Я дойду сама.

Врач повелительно указал на кресло.

– Таков закон. Садись.

– Меня повезете вы? Поручили бы подчиненным.

– Я никому не доверю прокатить на коляске мою любимую пациентку, – ласково ответил доктор Гёрц.

Он провез Меган по длинному коридору до лифта и, спустившись на первый этаж, выкатил коляску на улицу, прямо к машине, которую Джим остановил у дверей. Врач помог Меган встать, придерживая за руку, чтобы она не поскользнулась на припорошенном снегом тротуаре.

– Я не упаду, доктор Гёрц, – заверила Меган.

– Конечно, – ответил он. – Это меня ноги не держат.

Доктор Гёрц с улыбкой усадил ее в машину, а потом наклонился и поцеловал в лоб. Прежде он никогда так не прощался с пациентами. Врач закрыл дверь, и Меган с улыбкой помахала ему. Чувствуя, как давит подкативший к горлу ком, доктор Гёрц опустил голову, пряча глаза, и покатил кресло в больницу.

Я бродил как во сне, выполняя просьбы, обходя пациентов, проводя осмотры и заполняя бумаги. Меня неотступно преследовала одна мысль – я проснусь и выяснится, что произошла чудовищная ошибка и Меган здорова. Не помню, сколько раз я говорил себе то же самое, когда болела мама. Надо было смириться с тем, что Меган действительно больна и скоро, если не поспешить с операцией, ей станет еще хуже. Собираясь домой, я попытался открыть мой шкафчик в раздевалке. Дверь заклинило. Я дернул ручку, но замок не поддавался. Разозлившись, я дергал и дергал неподатливую ручку, а потом прислонился лбом к прохладной металлической дверце. Неужели опять… Дверь не поддавалась. Я в ярости сжал кулаки и замолотил по шкафчику. Почему я встретил Меган? Как мне пережить это еще раз? Я не хочу видеть, как женщина, которую я люблю, слабеет день ото дня и умирает.

В одном из маминых писем были такие строки: