Птица в клетке - Робин Роу

Джулиан

Сидя в кругу в комнате, где слишком много окон, я жду начала нового дня. Глядя, как другие ребята болтают и пихаются, вспоминаю, как прошлой осенью мы с Адамом ходили на концерт. Как общались между собой его друзья. Все они были спаяны воедино, любили и ненавидели друг друга, как одна семья.

Энни, девочка с круглыми красными щеками и без волос, пристраивается на пустой стул рядом со мной и без предисловий спрашивает:

– Кто тебя усадил в это кресло?

За последние пару дней она единственная, кроме персонала, попыталась со мной заговорить. Если остальные ребята жесткие, почти пугающие, то она добрая и милая. Прямо как Ширли Темпл, если бы Ширли Темпл была подростком, которого побила жизнь.

– Н-никто, – отвечаю я. – Просто я… слабый. Потому что ничего не ел. – Она мне не верит; неудивительно, если вспомнить, как я выгляжу со всеми этими порезами, синяками и сломанными пальцами. Это унизительно.

Когда консультант, женщина с короткими каштановыми волосами и в белом халате, занимает свое место, мы, как обычно, начинаем занятие с постановки целей и попыток их достичь. Ненавижу. Хуже, чем в школе. Там учителя хотя бы предпочитают, чтобы ты не открывал рот.

Час спустя нам разрешают писать в своих журналах. Я разворачиваюсь на кресле и еду в дальний угол комнаты.

В обед из кухни приносят контейнеры с едой. Мой единственный подписан, так как я на специальной диете из мягких продуктов. Рассматриваю запеченную курицу, коричневый рис, резаную морковь и йогурт. Есть совершенно не хочется, но Адам потом спросит, а я не сумею солгать.

Открываю натуральный йогурт, осторожно пробую. У него странная текстура, не твердая, не жидкая. Словно у… зубной пасты. Я давлюсь и выплевываю его на салфетку.

Мы снова собираемся в круг. Я мну подол своей футболки. Штанины слишком длинные, но если скрещу ноги, то вижу черные волоски на лодыжках. Как странно. На мне больничные носки, а мне хочется носить обувь, как все, но кроссовки остались где-то в доме Рассела.

Ведущая достает из пластиковой коробки бумажку с вопросом. «Что ты хотел бы изменить в своей жизни?» Никто не хочет отвечать первым, поэтому мы идем по порядку.

Следующий вопрос. «Если бы ты столкнулся с тем, кто тебя обижает, что бы ты ему сказал?» И снова по кругу.

Когда очередь доходит до меня, я мотаю головой. Ведущая недовольна, но поворачивается к парню с пирсингом. Он снова рассказывает нам, за что ненавидит свою мать и почему думает, что она заслуживает смерти.

Следующая Энни. Она рассказывает своим тихим, добрым голоском, что ее обижает сводный брат, Крис. Мол, они вечно ссорятся, и иногда дело доходит до кулаков. Однажды она так испугалась, что убежала и спряталась под соседской машиной. Крис ее нашел, схватил за ноги и хотел вытащить. Она попыталась за что-то уцепиться, не подумав, что мотор еще не успел остыть.

Энни поднимает руку и показывает нам длинный яркий ожог. Рассказывает, как ей было больно, как она испугалась, как плакала и говорила Крису, что ей плохо, но ему было плевать. Он согнулся и вытащил ее из-под машины за волосы.

Энни смущенно отводит глаза. Представляю ее брата – большого, сильного. А потом ее – испуганную и обжегшуюся.

– То, что происходит у нас дома… вы не поверите, – продолжает Энни. – Мне правда жаль Криса. Это я, дурочка… – Она принимается ругать себя, жалеть брата, оправдывать все его поступки, мол, то, что он ее обижает – нормально.

Ничего подобного.