Птица в клетке - Робин Роу

Адам

Не знаю, сколько я уже сижу в палате. Вышел ненадолго… Когда это было, вчера? Джулиан задремал, я выскочил в коридор и взял пудинг из небольшого холодильника в столовой для посетителей. А когда возвращался, услышал, как Джулиан плачет, потому что проснулся один. С тех пор я не покидал комнату.

Полицейские так и не знают, где же Рассел, отчего мне не по себе, как тому оленю в лесу.

Джулиан ничего не ест, хотя вчера вечером медсестра отчитала его, словно злая бабушка. Он скрючился под ее суровым взглядом и пробормотал, что у него болит желудок.

– Ты должен есть, – настаивала она. – Нам нужно вернуть тебе нормальный вес.

Он уступил и выпил еще один протеиновый коктейль, но к твердой пище не притронулся.

Уже за полночь, он спит, но телевизор работает. Я попытался выключить звук… когда? вчера? – но Джулиан в панике проснулся и сказал, что в палате слишком тихо. Так что телик работает круглосуточно, то на «Никелодеон», то на «Дисней», то еще на каком-то детском канале.

Я лежу на раскладушке у окна и читаю все сообщения на новеньком телефоне, который всего пару часов назад привезла мама. Она вдруг решила, что мы с Джулианом можем умереть ночью, и это будет ее вина, раз она немедленно не заменила мне сотовый.

Там миллион сообщений, в основном от Эмеральд и Чарли, но еще от тех людей, которые никогда мне не писали. Не знаю, они правда волнуются или им просто любопытно. Решив никому не отвечать, я выключаю телефон. Укрываюсь тонким одеялом, закрываю глаза и пытаюсь уснуть под ярко-кислотные цвета, пронзительные детские голоса и закадровый смех.

Просыпаюсь я в коробке из-под холодильника. Она совсем такая, как я помню, только меньше – или это я подрос. Повсюду глянцевые фото насекомых. Их доисторические тела нелепые, но одновременно грустные. Суровое подтверждение тому, сколько они просидели тут в одиночестве.

Мое внимание привлекает изображение огромного медного жука. У него длинные усики, черные кожистые крылья, блестящие ножки с множеством сочленений. Смотрю прямо на него, и вдруг один усик шевелится.

Я отпрыгиваю, ударяюсь затылком о стену сзади, но картон не поддается. Он холодный и неподвижный, словно полированная сталь. Тяжело дыша, я щурюсь на фото. Это просто изображение, оно не настоящее. Но под моим взглядом усики выпрямляются, будто чувствуют меня. Внезапно тысячи крохотных глазок мигают, и коробка наполняется гулом.

Они жужжат, царапаются, шуршат.

Их миллионы. Насекомые летают по воздуху, ползают по стенам. Они заполняют коробку. Покрывают мою кожу.

– Адам.

Я лягаюсь, бьюсь об стены, но они металлические. Я кричу, но никто меня не слышит.

– Адам.

Я должен выбраться.

– Адам!

Я полусижу-полулежу на раскладушке в палате. Никаких жуков, никакого шума, кроме попискивания аппаратов Джулиана. Я сажусь, все еще сбитый с толку и перепуганный. Джулиан смотрит на меня, на его лицо падают блики от телевизора.

– Тебе приснился кошмар, – говорит он. – Ты в порядке?

Нет. Мне все еще страшно, а комната слишком мала.

– Да. Прости. Не хотел тебя будить.

– Что тебе снилось?

Я скидываю одеяло. Мне жарко, хотя тут вечно холодно. Я встаю.

– Выпускной бал. Я назначил свидания трем разным девчонкам, а они друг о друге не знали.

Джулиан тихо смеется, узнав сюжет из пяти разных эпизодов «Ника эт Найт», которые мы посмотрели на этой неделе.

– Разумеется, правда всплыла, и они собрались по-страшному мне отомстить.

Он снова смеется. Под своей горой одеял Джулиан похож на ребенка.

Я смотрю на часы.

– Уже поздно. Тебе лучше поспать.

Он согласно кивает, но ждет, пока я не ложусь обратно на раскладушку и не укрываюсь, и только потом сам закрывает глаза.