Дочь любимой женщины - Денис Драгунский

– Что ж тебе рассказать-то? – вздохнул Дюша. – Работа-забота. Вот, развелся год назад.

– Жить-то есть где? – сочувственно спросил Ласик. – Алименты, небось? Денег-то хватает?

Дюша горделиво хмыкнул.

– Хватает, спасибо. Не буду тебя грузить подробностями. Скажу коротко. Так сказать, в картинках. Мне сейчас пятьдесят один. Полгода назад я развелся. А сейчас у меня новая дизайнерская квартира на Остоженке и молодая жена. Вот примерно так.

– Класс, – вздохнул Ласик. – Успех и красота. А жена кто? Небось, студентка-аспирантка? Или уже это, кандидатка наук? – он подмигнул.

– Она работает в модельном бизнесе, – сказал Дюша.

– Класс, – повторил Ласик. – Я правда рад тебя видеть, Дюша. Очень рад.

Принесли кофе.

– Слушай, а дача у тебя есть? – спросил он.

– Дачу я бывшей жене оставил, – сказал Дюша. – Но вот сейчас что-то себе присматриваю.

– Ну его на хер, Дюшенька, – вдруг негромко сказал Ласик, дождавшись, когда уйдет официант. – Послушай меня. У тебя шенген есть? Или паспорт испанский или израильский? С собой? Бросай на хер свою молодую квартиру и дизайнерскую жену, и буром! Вот прямо сейчас в Шарик. Чтоб вечером тебя здесь не было.

– Ты о чем? – Дюша смотрел на Ласика удивленно и надменно.

– Я все сказал, – Ласик вертел в пальцах дешевую черную зажигалку. – Заплати за мой кофе. Мне пора.

– Ты вообще понимаешь, с кем ты говоришь? – брезгливо поморщился Дюша. – Это что? Шантаж? Угрозы? Кто тебя подослал? Да ты соображаешь, кто я? Да у меня на юбилее половина правительства была! Я сейчас же звоню замминистра внутренних дел по личному мобильному!

Он засунул руку в правый карман пиджака, вытащил телефон.

Ласик схватил его левой рукой за запястье; телефон выпал. Правой рукой он прижал зажигалку к ладони Дюши. Тот почувствовал укол, но не успел почувствовать боль. Медленно откинулся назад. Ласик усадил его поудобнее. Как будто дремлет человек, расслабляется.

Потом он подобрал телефон, сунул в карман, громко сказал бывшему Дюше: «Я сейчас приду!» – и вышел в сортир.

* * *

В кабинке он долго мочился, обтряхивался и промокался мягчайшей туалетной бумагой, и горестно думал: «Я же рисковал. Ведь же друг детства! Три дня его выслеживал, чтоб поговорить. Я же не забыл, как он благородно уступил мне Ленку Карасеву. Даже песенку спел: «А если случится, что он влюблен, а я на его пути, уйду с дороги, таков закон, третий должен уйти». Блин. Детство золотое. Я же, сука, головой рисковал, мне же его заказали! Я его спасти хочу, а он понты кидает: жена модель, квартира дизайн, юбилей с министрами! Дешевка. Давить таких надо».

Ласкарев спустил воду и убедился, что сток хороший, сильный. Дождался, пока бачок наберется снова. Отлепил усы и бородку, бросил в унитаз, спустил воду еще раз. Вухх – и там! Отлично. Прислушался – никого. Вытащил из-за пазухи тонкую синюю робу с надписью «Мосводоканал», накинул поверх куртки. Вышел из кабинки, юркнул в служебную дверь, прошел мимо кухни – и во двор, через черный ход.

* * *

Телефон покойного Дюши он отдал шефу для дальнейшего исследования, за что получил крепкое рукопожатие и бутылку дорогущего французского коньяка. Шеф лично достал из сейфа.

– Большое спасибо, но я не пью, – сказал Ласкарев.

– Ну, передаришь, – сказал шеф.