Оливковое дерево - Люсинда Райли

О радость!

С другой стороны, я внезапно понимаю: он может установить контроль, стать вожаком стаи и в результате спасет состояние семьи, начав торговать наркотиками и настояв, чтобы его банда сменила кроссовки и худи на туфли от Лобба и пальто «Акваскутум». Хотя, стоит заметить, я допускаю и другой исход: со временем он неизбежно попадется, став жертвой собственной самонадеянности, и, вероятно, отправится за решетку в компанию насильников и извращенцев.

Однако, как бы я ни был ошеломлен ответом на мои молитвы – и к тому же таким оперативным, – выражения лица малышки Виолы хватило, чтобы я почувствовал себя совершенной задницей.

Жирной и вонючей.

Так что победа эта – пиррова, как оно обычно и бывает.

Джулз и Рупс исчезли в ночи, как любовники прошлого, оставив на меня отчаянно рыдающую бедняжку Виолу.

Когда мы приехали домой, мама, которая ощутимо протрезвела после Грязных Танцев с мистером Я-все-устрою – фу! – ушла наверх укладывать Виолу спать и велела нам с Хлоей следовать ее примеру.

Мы тихо поболтали у подножия лестницы, а потом расстались на ночь. Хлоя, похоже, находила ситуацию прикольной, но ведь она, по-моему, и выпила больше, чем мама, – привычка, от которой придется отказаться, когда мы обручимся. Ей гораздо интереснее было рассказать мне все-все о распрекрасном Мишеле, младшем сыне мистера Я-все-устрою, и какой он обворожительный… еще одна привычка, от которой придется отказаться.

Она злилась, что мама потребовала покинуть праздник и вернуться с нами домой, хотя Мишель уже предложил подбросить ее позже на мотороллере. А еще злилась, что Сэди осталась. Та подцепила десятилетнего пацана, который тоже предложил подбросить ее домой на мотороллере.

Я знаю, что она мамина лучшая подруга, и она забавная, но разве не приходит время признать, что уже поздно? Что ты уже слишком старый? Лет эдак в двадцать пять?

Мини-юбка Сэди соперничала с мини-юбкой Хлои отсутствием длины, и я правда думаю, что кому-то, например маме, следовало бы взять ее за руку и посоветовать взять на вооружение более зрелый подход к выбору одежды. Желательно основанный на монашеском одеянии и определенно не показывающий колени.

Молодящаяся старуха… ну, это клише себя оправдывает. И, на мой взгляд, именно так выглядит Сэди.

Я как-то раз посмотрел «Выпускник»^[4]. И не понял, вот правда не понял.

Снимаю шорты и футболку, заваливаюсь на кровать – и оказываюсь в луже.

Вот черт!

Поднимаю глаза и вижу, что Би все еще пытается побить мировой рекорд по висению вниз головой, и понимаю, что это он за несколько часов залил подушку и простыни. Встаю на кровати и снимаю его. Он относительно сухой. Неудивительно, поскольку вся вода теперь находится в моей постели.

Я ухитряюсь развернуться на кровати, чтобы пневмонию заработали мои ноги, а не грудь.

Закрываю глаза и пытаюсь уснуть… но адреналин бушует в крови, сердце внушает телу, что оно бежит пять миль вверх по склону. При температуре больше ста сорока градусов. Я не могу унять его стук и расслабиться. И знаю почему.

Даже оставив Рупса и его странную семью в стороне, в моей собственной происходит неладное.

Этот танец. Он и она…

Последствия, откровенно говоря, внушают ужас. Наш стержень, наша душа, сиречь моя мать, кажется, оторвалась от папы. И если так, это, вероятно, означает, что она отрывает нас всех от нашей… жизни.

То, что у меня приемный отец, что мы вынуждены терпеть друг друга, что он не купит мороженое дороже фунта и я знаю, что он считает меня странным, потому что я предпочитаю Платона Пеле, едва ли идеально.

Но сегодня вечером я осознал, что он не так уж плох. В сущности, он вполне приличный мужик. Он… надежный – по сравнению с другими альтернативами, которые я мог бы упомянуть. Которые не… он не… альтернатива.

Робкий стук в дверь.

– Алекс, ты не спишь?

Это Виола. Ой, блин.

– Э-э, вообще-то да.

– Ладно.

И я слышу, как ее тихие шаги удаляются. И чувствую себя таким виноватым, что заставляю себя встать и открыть дверь.

– Теперь не сплю, – говорю я неясному призраку в белой сорочке. – Тебе что-то нужно?

Она качает головой.

– Я просто услышала, как мамочка вернулась с Рупсом, но она заперла дверь спальни и велела мне уходить, – шепчет она безутешно.

Я протягиваю ей руку.

– Хочешь немножко посидеть в моей Кладовке для метел?

– Спасибо. – Она берет меня за руку и идет за мной в комнату.