Участок - Алексей Слаповский

– Надо срочно помочь, он помереть может! – крикнул Вадик.

– Ничего, – сказал Амнистимов. – Час терпел, минуту еще потерпит. Да и все равно вы лечить не умеете! – обвинил он всех присутствующих врачей. – У меня вон флюс был, пошел взрезать. Взрезали так, что заражение крови началось, чуть не загнулся! Лекари!

Амнистимов быстро и четко провел осмотр. Собрал документы. Запихал в пакет бутылку и стаканы. В другой пакет – молоток. Дал указания приехавшему с ним фотографу сделать снимки. Фотограф оказался по совместительству врачом-криминалистом (или, наоборот, был по совместительству фотографом). Окунув палец в кровь, он осмотрел палец, понюхал и сказал:

– Судя по тому, как свернулась, прошло часа два. Или три. Точнее определить не смогу.

После выполнения всех процедур Владимирова на носилках потащили в машину.

– Тяжелый какой, – ворчал шофер. И крикнул рабочим: – Чего сидим? Помогите!

Никто не шелохнулся.

– Да он живой, чего вы боитесь? – удивился шофер.

– Потому и боимся, что живой, – негромко отозвался кто-то.

– А кто вообще первый сказал, что он мертвый? – задал вопрос Кравцов.

Строители переглянулись и не ответили.

Владимирова увезли. Лазарев, все время находившийся поблизости, подошел к Амнистимову и спросил со значением:

– Как поживает Петр Иннокентьевич?

– Это кто?

– Вы свое начальство не знаете? Районный прокурор.

– А... Должно быть, нормально поживает. А вы кто?

– Георгий Георгиевич Лазарев. Председатель здешнего кооператива. Я считаю...

– Ага! – не поинтересовавшись, что там считает Лазарев, воскликнул Амнистимов. – Значит, можете дать показания?

– Никаких показаний дать не могу. Но считаю, что...

– Почему же не можете?

– Потому, что с утра не выходил из дома, прибаливал. И если бы не это событие... Главное, я считаю, что...

– Мало ли – не выходили! Но дела-то вы с прорабом вели?

– Вел некоторые....

– Вот! Должны, например, знать, сколько денег украдено.

– Откуда же я знаю? У него свои расчеты с рабочими, и вообще...

– То есть не знаете?

– Нет.

– Жаль. Тогда пока свободны.

– Что значит «пока»? И вообще, я считаю, – наконец сумел высказаться Лазарев, – что данный факт не должен становиться достоянием общественности. А то знаете, как бывает: произошло убийство – и сразу в газетах сообщают, по телевидению. В нашем случае это необязательно. Сами знаете, какие у нас тут люди живут. Зачем глупыми сплетнями портить репутацию поселка? Прошу передать мое мнение Петру Иннокентьевичу и оформить запрет прокуратуры на данные сведения в интересах следствия.

Амнистимов посмотрел на Лазарева. Лазарев посмотрел на Амнистимова. Амнистимов, имея дерзкий и гордый характер, не привык, чтобы ему указывали посторонние. Лазарев, имея связи и репутацию, привык, чтобы к его мнению прислушивались. Кравцов наблюдал за ними, и ему казалось, что он видит картинку из жизни дикой природы. Встретились, например, на узкой тропе два лося. Смотрят друг на друга, агрессивно пригнув головы, и по каким-то лишь им известным признакам определяют силу противника и решают, как быть: броситься на врага и растоптать его, бежать во имя сохранения шкуры – или с достоинством разойтись в разные стороны. Чиновник Амнистимов смотрел на чиновника Лазарева и нутряным чутьем определял, что он такое, степень его силы и последствия от возможного столкновения. И, определив, сказал с достоинством, но и с долей уважения к мнению:

– Хорошо, передам. А теперь приступим к следствию. Ибо мой принцип: куй железо, пока не сперли! Опросим свидетелей!

5

Амнистимов начал опрашивать свидетелей, причем по своему методу – всех сразу. Кравцову покровительственно объяснил:

– Знаешь ли, одного допросишь, тот другому скажет, как врал, другой сориентируется. А тут получится сразу перекрестный допрос и очная ставка! На психику давить надо в первую очередь! Конечно, если бы прораб выжил, проблем бы не было. Но сомневаюсь я. Как считаешь? – спросил он криминалиста-фотографа.

– Я больше по трупам специалист. Вообще-то обе травмы несовместимы с жизнью.

– Два раза били? – уточнил Кравцов.

– Ну.

– А острым концом молотка или тупым?

– Ну, тупым. Разницы при такой силе удара нет. Хотя острым было бы вернее.

– Думаешь, тут какой-то расчет? – спросил Амнистимов Кравцова.

– Да какой тут расчет... Стол вон перевернут, драка была, скорее всего...

– Я тоже так полагаю. Итак, участковый, что мы имеем? Имеем следы драки. Имеем коньяк, два стакана. Пили не так давно. Имеем всякие бумаги, в том числе ведомость на выдачу зарплаты. Самой зарплаты – не имеем. И денег вообще. Как я мыслю? Мыслю так: с кем он пил, тот и убил. Ну, зови народ!

Кравцов пригласил строителей в бытовку.

Амнистимов сел за столом, положив перед собой в двух полиэтиленовых пакетах молоток, бутылку и стаканы. По замыслу следователя, это должно было произвести нужный эффект.

Строители вошли и сели напротив Амнистимова на длинной лавке. Это была типичная интернациональная бригада, случайно собравшиеся на сезон люди. Амнистимов напористо вел перекрестный допрос, и картина преступления постепенно вырисовывалась.

Около часа дня Владимиров приехал из города и закрылся в бытовке. Все знали, что он должен выдавать зарплату. К нему заходила жена, Элла Николаевна. Примерно около двух часов. Или чуть позже. Потом она уехала в город на своей машине. До сих пор не вернулась. Заходил в начале третьего бригадир Дьордяй узнать, когда именно Владимиров будет выдавать деньги. Владимиров сказал, что после трех, после обеда. Заходила Эльвира Бочкина, повариха, тоже примерно в третьем часу.

– Зачем? – спросил Амнистимов.

И тут же Воловой, ражий мужик с хитрыми и охальными глазами, внятно хихикнул.

– По какому поводу юмор? – тут же спросил его Амнистимов.

– Да так...

– Встать! – закричал на него Амнистимов. – У нас тут ничего не может быть – «да так»! Повторяю: по какому поводу смех? Или в другом месте будем отвечать?

– Могу и тут, – поднялся Воловой, обескураженный таким нападением. – Хотя и без того все знают...

– Что знают?

Эльвира Бочкина, женщина приятной полноты, с яркими глазами, ответила сама:

– Ничего они не знают! Вы же сами понимаете, товарищ следователь, их тут десяток кобелей, а я интересная женщина. Каждый подъезжает. И я всем отвечаю отрицательно во всех смыслах. Они обижаются и начинают клепать. Ну, и склепали меня с Игорь Евгеничем, дай бог ему выздороветь. Ясно, я же часто захожу: насчет продуктов, калькуляции, то-се. В город с ним езжу. И в этот раз сказать пришла, что завоз пора делать, жиры кончились, крупа тоже...