Последний подарок - Майкл Бирн

– Нет, – ответил Булли. Фил рядом с ним выдохнул с облегчением: ну все, теперь выплатят.

– Так кто же купил билет? – спросила Кэрол. Она всем телом подалась вперед, приблизив к нему свои зубы.

– Моя мама.

Булли услышал, как хрустнула шея Фила, так резко тот повернул голову.

– По магазинам ходила она. Его там даже не было. Он был с той. А не с моей мамой. – Булли не знал, откуда это взялось; не знал, что заставило его сказать это теперь.

– Прошу прощения? – переспросил Алан. – Ты утверждаешь, что этот билет купил не Фил?

– Его купила моя мама, – очень медленно произнес Булли, как недоразвитый.

Фил взорвался: вскочил на ноги, задев коленями край стеклянного стола.

– Она не могла ничего купить! Она с Нового года с постели не вставала! Она умерла еще до того, как был разыгран тираж!

– Прошу вас, мистер фег… Фил… – Алан пытался вернуть разговор в спокойное русло.

– Да вы у врача ее спросите! – перебил его Фил со злостью в голосе. – Последние дни она вообще не вставала, даже чтоб сходить в… Она была не в состоянии ходить по магазинам, вот что я хочу сказать. Она до того была напичкана лекарствами, что даже не соображала, есть ли кто рядом с ней!

– Тебя рядом с ней не было, – напомнил ему Булли. – Вообще никогда.

Всю ту последнюю неделю Фил постоянно «выскакивал». И Булли знал, куда. К ним регулярно заходила мама Деклана и забирала Кортни к себе. Никто, кроме него, не знал точное время смерти мамы.

Фил снова сел и уставился на Булли, сжимая под столом кулаки – да так крепко, что костяшки пальцев, казалось, вот-вот проткнут кожу.

– Ну… Может, это и она его купила. Наверное, я перепутал субботний тираж с тем, что разыгрывался в середине недели. Да, да. Точно перепутал, припоминаю. Видимо, это все-таки она его купила, – сказал Фил, подтверждая версию Булли, чем немало его удивил.

– Что ж, это многое меняет. К сожалению, – произнес Алан, взглянув налево и направо – на Кэрол и Диану. – Пожалуй, на этом придется завершить нашу встречу и собрать дополнительные сведения.

Все молчали.

– Ты это понимаешь, Брэдли? – спросила Диана, наклоняясь к нему через стол, как некоторое время назад Кэрол. Только в лице ее читалась озабоченность, словно она беспокоилась о нем, а не о деньгах. – Брэдли… Брэдли…

В те последние дни мама постоянно твердила ему про выигрыш.

Ему было трудно слушать ее, особенно в тот день, в день розыгрыша тиража. Она то и дело звала из гостиной, перекрикивая телевизор; говорила, задыхаясь, перескакивая с одной темы на другую, поздравляла его с днем рождения. Хотя до дня рождения оставалось еще две недели.

И она все пыталась заранее всучить ему поздравительную открытку, говорила, что спрятала в нее маленький подарочек. А он отказывался ее открывать – говорил, что ему некогда: нужно сходить в магазин за молоком и хлебом. Он понимал, что должен оставаться рядом с мамой, но все время порывался сбежать, убраться из квартиры. А потом еле-еле тащился домой, хотя его всю дорогу так и подмывало пуститься бегом. Когда он вернулся, мама уже не дышала, и он, зная, что она умерла, ждал, чтобы кто-нибудь пришел и сказал ему, что ее больше нет. А потом он развернул открытку и услышал ее самые последние слова; то, что она сказала ему.

– Брэдли? Ты это понимаешь, Брэдли? Что с тобой? – тормошила его Диана, а он, щурясь, просто смотрел прямо перед собой, на тусклый солнечный свет в матовом окне.

* * *

По дороге назад в поезде им достались места за маленьким столиком. Булли сидел напротив сестры и Фила. Когда бы он ни поднял глаза, Фил молча смотрел на него.

На поезде им предстояло проехать пять остановок. Кортни заснула. Едва она закрыла глаза, Фил пнул его ногой под столом.

– Что? – спросил Булли. Хотя, конечно же, он знал, о чем пойдет разговор.

– Ты меня кинул. Выставил дураком. Могли бы уладить все по-хорошему, легко и быстро, но нет. Решил действовать в одиночку, да? Я знаю, что за игру ты затеял…

Булли опустил голову, но Фил снова пнул его, заставляя поднять глаза.

– Смотри на меня. Думаешь, если мы с твоей мамой не были женаты, весь выигрыш достанется тебе? Черта с два! Перед уходом я побазарил с ним немного. Даже если они выплатят деньги – а по твоей милости они теперь будут копать и копать, и еще неизвестно, чем все кончится, и неизвестно когда, может, на долгие годы затянется, – даже если выплатят, ты, когда тебе исполнится восемнадцать, не получишь деньги один. Об этом ты не подумал, нет? – Фил кивнул в сторону. – Алан сказал, половина пойдет ей. Она – дочь твоей матери. Родная дочь. Такая же наследница, как и ты. А я – ее отец, независимо от того, женат я был на твоей матери или нет. Так что знай: я по-любому получу свои бабки.

И он пнул Булли сначала по одной ноге, потом по другой – чтобы тот запомнил.

Глава 27

На следующий день Булли, как проснулся, сразу выскочил из дома. Он даже спал одетым. В этот раз Джек он с собой не взял: туда, куда он направлялся, с собаками не пускали. Фил не возражал, чтобы Джек осталась в квартире.

– Оставляй. Мы все равно скоро уйдем, – разрешил он.

Это был день рождения Эммы, который они собирались справлять у ее матери. Булли подумал, что, может быть, Джек зачем-то понадобилась Филу – например, чтобы отпугивать непрошеных гостей. Ведь почтовым ящиком то и дело хлопали ростовщики, как называла их мама, кредиторы, от которых Фил теперь был вынужден откупаться крохами, поскольку призовые деньги им сразу не выплатили.

* * *

Джо встретилась с ним на железнодорожной станции, и они поехали назад, в Лондон, по северной ветке. В хозяйственной сумке, которую Булли купил в одном из супермаркетов, они везли банку из-под конфет и осколок брусчатки.

– Ты твердо решил? – уточнила Джо, задав вопрос, который часто звучит в фильмах, и Булли по примеру киношных героев тоже кивнул и ответил, что сделает это обязательно, с ней или без нее. Хотя здесь он лукавил: вряд ли в одиночку он смог бы осуществить задуманное – во всяком случае, не днем. А дневное время для такого дела самое подходящее. Хватит прятаться и таиться.

Джо заплатила за вход. Как она и говорила, им пришлось пойти с экскурсией, хотя на праздничное мероприятие это похоже не было. Зомби не суетились. Вели себя так, будто это самый обычный день, вполне пригодный для прогулки по кладбищу, где полно мертвецов, погребенных прямо у них под ногами. Они фотографировали надгробия и ели бутерброды.

Женщина-экскурсовод, все время жевавшая губами, как будто сосала леденец, подозрительно косилась на Булли. Может, потому что он не фотографировал. В принципе, в джинсах и «рибоках» он мало чем отличался от остальных. И был даже не самым младшим в группе. Но что-то в его облике все же выделяло его из толпы – может, особая порода. Или целеустремленность в каждой черточке лица – сразу видно, что он пришел сюда не ради развлечения.