Дневник плохой мамаши - Кейт Лонг

Дэниел грыз ноготь.

— Лишняя причина поступить в университет. Можно всегда договориться, чтобы учиться не сразу, а через несколько лет. Оставишь его позади, начнешь новую жизнь.

— Да, конечно, ты прав. — Я немного приподнялась и слабо ему улыбнулась. — Честно говоря, теперь-то я понимаю, что он еще в начальной школе был подлецом. Устраивал всякие шалости, а сам всегда выходил чистеньким. Ему самому никогда не доставалось. Но он был забавным и еще хорошо играл в футбол, поэтому у него всегда было много друзей. И он знал множество неприличных песенок.

— Вроде «У меня есть дядя Дэнис, у него в три фута пенис»?

Я ухмыльнулась.

— А у нас говорили «в четыре фута». Видимо, у вас на юге все меньше.

— Ха!

— Ну и другие были: «Шла я берегом ручья — больше не девица я», «Все испанские девицы любят в тапочки мочиться», «Люди! Двери на засов! Ходит Мэри без трусов!». Но больше всего, конечно, было про члены.

— Ага, школа генитального юмора.

— Точно. А еще у него был такой прикол. Подойдет к тебе и спросит: «Ты ССС?» Если ответишь «нет», он спросит: «Значит, ты не Самое Сообразительное Существо?» А если скажешь «да» — «значит, ты Старая Страшная Скотина?».

— Да он просто гений!

— А однажды у нас вел занятия студент — вообще-то неплохой парень. Он все время переодевался из спортивного костюма в джинсы и обратно. Как-то раз он забыл в классе свои кроссовки, и Пол догадался подписать на подошвах «ГОВ НО». Вернее, так он хотел подписать. Но только он перепутал правый и левый, так что, когда учитель сел рассказывать нам сказку, вытянув вперед ноги, на них красовалось «НОГОВ». Но все равно все решили, что это очень весело.

— Это только доказывает, что браки между родственниками, как это часто бывает в деревнях, плохо влияют на умственные способности…

* * *

Номер 80 оказался чистеньким эдвардианским домом на две семьи, с белыми подоконниками, черной дверью и двумя огромными глиняными горшками по обе стороны от ступенек. За стеклами эркера виднелись дорогие занавески и папоротник в кашпо веджвудского фарфора. Минут десять я стояла и разглядывала дом. Наверное, я надеялась, что кто-нибудь выйдет, но никто не вышел. Наконец я взяла чемодан и пошла по улице, высматривая объявления «Сдается комната». В конце улицы свернула в переулок, где дома были поменьше и победнее, и тут же нашла что искала.

В коридоре пахло застарелой псиной, обои были грязные, но меня это все не волновало. Мне тут только ночевать. Хозяйка — пожилая женщина, страдающая одышкой, засыпала меня вопросами, но не давала времени на ответы, что меня очень устроило. Я закрыла за ней дверь и сняла туфли. Пора звонить миссис Биэти. Где мой сотовый?

Я уговорила себя нажать на кнопочку и включить его, но на этот раз батарея и в самом деле разрядилась. Значит, не судьба. Я с облегчением швырнула телефон на кровать. Потом передумала и поставила его заряжаться. Сама тем временем распаковала чемодан, умылась над крошечной раковиной. Разглядывая себя в зеркало, я думала, какое впечатление произведу на свою мать. Мне хотелось ей понравиться, показаться элегантной, уверенной в себе женщиной — женщиной того же сорта, что и она. В целом я неплохо выглядела. Кожа для моего возраста хорошая: морщины только у рта, и неглубокие. Волосы лежат удачно — как всегда бывает, когда прошлый поход к парикмахеру остался далеко позади, а следующий еще не требуется. Я бы надела костюм и туфли-лодочки и, будь у меня время, накрасила бы ногти. Я легла на кровать, перевела дыхание. Нелегко решиться на такое серьезное дело.

Моя мать.

Через час я снова попробовала включить телефон. Экран загорелся. Пора.

Ответила женщина с правильным произношением.

— Простите, это миссис Мэри Биэти?

— Да, это я. Могу вам чем-нибудь помочь? — Тон холодный, официальный, как у медсестры в приемной врача: «Простите, я не имею права сообщить результаты вашего теста по телефону».

— Э-э… Меня зовут Карен Купер. Миссис Фиттон из отделения социальной службы в Болтоне должна была вас предупредить. Она говорила, что вы могли бы… что вы можете мне помочь найти мою настоящую мать. Ее звали Джесси Пилкингтон. Она когда-то очень давно жила у вас.

— Да, да… Джойс Фиттон мне звонила. — Она вдруг умолкла. Я слышала в трубке собственное дыхание. Мы подумали, если бы вы приехали и зашли ко мне, мы могли бы все обсудить…

— Я приехала.

— Вы в Лондоне?

— Да. Я остановилась у подруги. Я бы хотела, если не очень побеспокою, зайти к вам.

— Секундочку, сверюсь с ежедневником…

Я подошла к окну, поглядела на задний двор. Точно такой же, как многие дворы в Уигане, и все-таки чувствуется, что это Лондон. Как будто не хватает какой-то северной ауры.

— Так. — Она вернулась. — Завтра с утра вам подойдет? Скажем, в десять? Не рано? Вы откуда будете ехать?

— Десять в самый раз. Обязательно приеду.

— С нетерпением буду ждать вас, — ответила она.

Сердце у меня упало.

* * *

В тот же вечер я пошла на предродовые занятия. Уселась в заднем ряду, постаралась придать себе вид более взрослый и такой, будто дома меня ждет любящий муж, а не разъяренный отец и сумасшедшая бабушка.

Акушерка взяла пластиковую модель таза и просунула через нее голову куклы. А я — на тридцать пятой неделе беременности — сидела и по-прежнему думала: «Нет, это не я. Это не может случиться со мной. Я не готова. Я не могу!»

«Сожгла за собой мосты, да, дочурка?» — услышала я у себя в голове мамин голос.

* * *

Я сидела в шезлонге, ожидая, когда миссис Биэти принесет чай. Чувствовала себя неимоверно усталой. Всю ночь я бегала за поездами. Один из них шел в Америку. Я сказала Джону Ноуксу[28](он почему-то был со мной):

— Как же поезд едет через океан?

А он ответил:

— Нет ничего невозможного.

Я встала слишком рано, было холодно, залезла обратно в постель, накрасила ногти. Включила радио, но там говорили только про смерть Дианы. Немного поплакала — думаю, это было нервное — и спустилась к завтраку, который не смогла съесть. Моя хозяйка явно была фанаткой Элвиса Пресли. Я не отрываясь смотрела на настенные часы с надписью «Love Me Tender» на циферблате и стрелкой в виде грифа гитары. Время шло так медленно, что я не один раз успела подумать, что часы сломаны. Потом я оделась и вышла. Было всего двадцать минут десятого, так что пришлось погулять взад-вперед по улице. Несмотря на то что я шла на встречу с миссис Биэти, а не со своей настоящей матерью, я надела костюм.

— Все, чай готов, — сказала она, подавая мне чашку.