Жизнь, которая не стала моей - Кристин Хармель

– Мисс Кейт… – Он затеребил воротник. – Как так получается, что некоторым родителям не нужны их дети?

– То есть как?

– Не знаю. Просто не нужны, и все.

– Ты о ком? – мягко переспросила я. Он промолчал, и я уточнила: – О маме?

– Нет, что вы! – улыбнулся Макс. – Она меня любит. – Но тут же улыбка сбежала с его лица. – А вот папе я не нужен.

– С чего ты взял, Макс?

– Мне Тоби в школе объяснил. Поэтому папа от нас ушел.

Прикусив губу, я судорожно подбирала слова. Джойя растила ребенка одна с десяти месяцев: в один прекрасный день отец ушел на работу и не вернулся. Через три месяца пришли бумаги на развод, и Джойя все подписала. Ей не пришлось сражаться за опеку: бывший муж отказался от всяких прав на ребенка. Однажды она мне сказала: вот и хорошо, что Максу не придется иметь дело с человеком, который не хочет быть его отцом.

– Во-первых, Макс, ты уверен, что Тоби все знает о твоей жизни?

Он подумал:

– Может, и нет.

– Так что же, по-твоему, случилось с твоим отцом? – Я затаила дыхание: только бы не причинить мальчику лишней боли.

– Не знаю. Мама ничего не говорит. – Он помолчал. – Может быть, папа не захотел быть моим папой.

Я снова подумала:

– Может быть, он просто не был еще готов стать отцом? И дело не в тебе?

Мои слова его озадачили.

– А как же он стал отцом, если не был готов? Что-то странно.

– Это как контрольная в школе, – пояснила я. – У тебя бывают контрольные?

Он кивнул:

– Я хорошо пишу словарные диктанты.

– Но ты ведь к ним готовишься?

Он снова кивнул:

– Мама заставляет.

– А учить слова – дело нелегкое, верно?

– Очень трудно!

– Но когда ты приходишь на контрольную, ты уже готов и потому-то и пишешь диктант так хорошо.

– Угу, – кивнул он.

– Вот и быть родителем – что-то наподобие. Надо много и тяжко работать. Все время учиться, тренироваться, стараться изо всех сил.

– Или влепят кол!

– Вот именно! – подхватила я. – А бывает, человек так трудиться не готов. И тогда у него не получается стать отцом.

Он долго размышлял над моими словами и наконец улыбнулся:

– Значит, папа просто не хотел учиться как следует.

– Скорее всего, – осторожно ответила я. Не хотелось зря обнадеживать парня, ведь его отец, по всей вероятности, никогда этого не захочет.

Когда занятие окончилось, я отвела Джойю в сторону и кратко передала наш разговор.

– Видно, человек так устроен: надеется вопреки всему, что те, кто ушел от нас, еще могут вернуться, – вздохнула она. – Придется Максу к этому привыкать.

Она ушла, а ее слова эхом отдавались в моей голове. Похоже, я, как Макс, все никак не привыкну к мысли, что Патрик ушел навсегда и никакие мои мысли и молитвы его не вернут.

* * *

– О, какой загар! – приветствовал меня Эндрю на следующий вечер, когда я пришла на занятия. Он уже стоял у стола, перебирая бумаги, и мне стало неловко: я явилась, когда он как раз беседовал с Эми, единственной ученицей, пришедшей заранее.

– Так заметно? – переспросила я, надеясь, что в сумрачном помещении не видно, как вспыхнули щеки. – Значит, я была совсем уж бледной немочью.

– Вовсе нет, – улыбнулся он. – Просто позавидовал: одни загорают на пляжах, а другие в это время сохнут над бумагами. – Он выдержал паузу. – Или нет, погодите: это был не пляж? Мгновенный спрей-загар?

Он откровенно меня поддразнивал, и щеки у меня разгорались все сильнее.

– Не хочу никого разочаровывать, но загар действительно из Хемптона. Провели там выходные.

– Я так и знал! – простонал Эндрю. – Все, теперь я умру от зависти.

– С женихом ездили? – громко встряла Эми. – Вы же, наверное, выходные с ним проводите? Со своим женихом?

Я сморгнула:

– Да. Конечно. У его кузена таймшер в Монтоке. – Ого! – присвистнула Эми.

Я пожала плечами и повернулась к Эндрю:

– Мы тоже думали, что ого, пока не поняли, что нам предстоит жить в трехкомнатном коттедже с еще четырьмя парами.

Эндрю хихикнул, Эми скорчила гримасу:

– Но все-таки ваш жених в средствах не стеснен, если может позволить себе Монток хоть в каком-то виде.

Она уже действовала мне на нервы.

– У него все в порядке. – Я не стала вдаваться в подробности, а Эндрю подмигнул мне за ее спиной.

– За такого надо держаться, – посоветовала она. – Уж я бы оценила, если б меня кто свозил на уикэнд. – И она захлопала ресницами, отчего Эндрю смутился и снова уткнулся в свои бумаги.

Я села. Один за другим входили остальные ученики. Эми собрала свои вещи и устроилась возле меня.

– Похоже, вы с Эндрю закорешились, – прошептала она, убедившись, что Эндрю отошел на другой конец комнаты и разговаривает там с Грегом.

Не глядя ей в глаза, я ответила:

– Да, мы кое-что делаем вместе. Я занимаюсь с детьми из Святой Анны. Вот и все.

С минуту она изучала мое лицо.

– И между вами ничего нет?

– Ничего. – Я демонстративно приподняла левую руку: – Помните? Я обручена.

– Значит, вы не против, если я приглашу Эндрю на ужин?

Я затянула с ответом:

– Разумеется, нет.

Она фыркнула, явно истолковав мое замешательство как признак тайной влюбленности в Эндрю. Я-то прикидывала, как бы помягче дать ей понять, что Эндрю она не интересует.

Эндрю подозрительно оглянулся на меня и попросил всех занять свои места. Отбросив посторонние мысли, я сосредоточилась на том, чтобы выучить тридцать новых глаголов и столько же существительных. Под конец урока Эндрю рассказал, как строится фраза на языке глухонемых, и разделил нас на пары, чтобы мы отработали друг на друге двадцать записанных на листочке фраз. Я обрадовалась, когда он назначил мне в пару Вивиан, но сам он, оказалось, составил пару Эми: нас в группе было нечетное число. Почему-то стало неприятно.

После занятия я помахала Эндрю рукой и, опустив голову, ринулась прочь. Я успела пробежать полпути до угла Мэдисон и 69-й, когда позади послышались шаги, и, обернувшись, я увидела несущегося за мной бодрой рысцой Эндрю.

– Постой! – сказал он. Толстая пачка книг и бумаг грозила вот-вот вывалиться у него из-под мышки. – Куда ты так спешишь? – Он попытался подладиться под мой шаг.

– Не хотела мешать Эми, – вырвалось у меня.