500 миль до тебя - Дженни Колган

✉ Понимаю.

Удивительно: Кормак как раз думал о том, сколько сюрпризов преподнес ему Лондон. Город оказался совсем не таким, как он ожидал. В газетах все время пишут про плохую экологию и преступность, но Кормаку в глаза бросилось другое: впечатляющие контрасты, которые он замечал каждый день. Здесь мирно уживаются друг с другом разные слои истории: Римская стена окружает Сити, а на дне Темзы скрываются старинные монеты и другие сокровища с бортов бесчисленных судов, проплывших по реке за две тысячи лет. Современные охотники за предметами старины ищут эти клады, вооружившись металлодетекторами. В Лондоне есть все: от сверкающих стеклянных башен, где разместились офисы международных корпораций, до прекрасно сохранившихся домов георгианской эпохи, в которых когда-то жили ткачи и ремесленники. Проходя мимо, молодой человек заметил старинное здание, где делали гербы для крупнейших торговых домов города.

Кормак приехал в этот район к больной и, как всегда, добрался раньше времени. Поэтому у него появилась возможность полюбоваться на великолепный комплекс исторических зданий «Чансери Иннс» с их фонтанами, садами, загадочными магазинчиками, где продавали парики и ручки, и указателями вроде «Контора йомена». Макферсон никогда не интересовался историей, но даже он был поражен до глубины души, когда прочел на красном кирпичном здании Мидл-Темпл-холла неброскую, скромную табличку, сообщавшую, что в этих стенах в первый раз поставили на сцене «Двенадцатую ночь» Уильяма Шекспира. Потом Кормак прошел мимо знаменитой круглой церкви тамплиеров с девятью мраморными фигурами, распростертыми на полу и обозначающими могилы рыцарей.

Кормак будто перенесся в волшебную страну: в столице за каждым углом подстерегали чудеса. Но история, международная торговля и имперское величие давили здесь тяжелым грузом. Наверное, поэтому из Лондона казалось, что совершенно естественно – даже необходимо! – отправить молодых парней из городков и деревень вдали от Вестминстера сражаться и умирать в чужом краю посреди пустыни.

Вот почему к следующей пациентке Кормак пришел задумчивым, а то, что произошло дальше, это настроение только усугубило.

Сам дом оказался потрясающе красивым. Он притаился на тихой уютной улочке там, где высокие башни из стали встречались с георгианскими оазисами Шордича. Большие широкие окна, аккуратные горшки с лавандой и маленькими апельсиновыми деревцами, отполированные до блеска панели старинного стекла в свежевыкрашенных бледно-зеленых рамах. Особняк был отреставрирован с безупречной тщательностью. Кормаку оставалось только гадать, сколько денег ушло на ремонт. Он еще раз проверил адрес. Нет, ничего не перепутал, приехал куда надо.

Дверь открыла эффектная женщина с загорелой кожей и длинными светлыми волосами, спадавшими по спине красивого длинного платья. День выдался солнечный, и казалось, что хозяйка особняка сияла в золотистых лучах.

– Вы из больницы?

Кормак показал ей бейджик.

– Вы точно не соцработник?

Слово «соцработник» не вязалось с аристократическим выговором. По опыту Кормака, дамам такой внешности, живущим в домах стоимостью в несколько миллионов фунтов, про соцработников говорить не приходится, потому что они никак не взаимодействуют с социальными службами.

– Нет, я просто патронажный медбрат, – ответил Кормак, едва удержавшись, чтобы не прибавить «мэм»: так повелительно звучал тон хозяйки.

Та вздохнула:

– У вас там целая шпионская сеть. Обо всем друг дружке докладываете.

Макферсон наморщил лоб и попытался вообразить этот тайный заговор.

– Извините, я не вовремя? – спросил он.

Женщина невежливо пожала плечами и впустила его.

Внутри особняк оказался еще красивее, чем снаружи. Архитектор поработал на славу. Плавные, изысканные линии, и все пространство наполнено светом. На столиках высились стопки массивных и явно дорогих альбомов по искусству. На стенах висели полотна абстракционистов. Кормак разглядывал картины с новым, недавно пробудившимся интересом.

Не дом, а островок элегантности. Будто ожившая фотография из журнала про дизайн интерьеров. В просторной, залитой солнцем кухне, находившейся в пристройке в великолепном саду, молодой человек заметил открытые нараспашку раздвижные двери. Здесь рукотворная красота и все прелести природы гармонично дополняли друг друга. Вздрогнув, Кормак вдруг сообразил, что услышал щебет птиц и жужжание пчел в первый раз с тех пор, как уехал из Кирринфифа.

Высокий, очень импозантный мужчина в очках в черепаховой оправе и безупречно выглаженной льняной рубашке готовил в блендере зеленый сок. При появлении медика хозяин выключил блендер и рассеянно улыбнулся.

Вместе мужчина и женщина производили потрясающее впечатление: такая высокая красивая пара – ни дать ни взять близнецы! Могли бы сниматься для рекламы.

– А где моя пациентка? – робко спросил Кормак.

Хозяйка устало закатила глаза:

– Да все с ней нормально.

И повела Кормака на второй этаж. Они проходили мимо картин и книжных полок, дорогих светильников и блестящих панелей полированного дерева. Повсюду ощущалось благоухание ароматических свечей.

Вот они вошли в красивую спальню, стены которой были расписаны вручную. Под потолком тянулись фризы с многочисленными цветами и танцующими феями. На полу мягкий светлый ковер. Огромное кресло, повсюду книги и игрушки, у окна огромный кукольный дом. Не комната, а мечта любой маленькой девочки.

Но фигурка, лежавшая на кровати, вызывала только жалость.

На вид девочке было лет восемь или девять. Вся мокрая от пота, с ярко-красным лицом, по всему телу сыпь. Стараясь не показывать, в какой ужас его привела эта картина, Кормак глядел на больную. У изголовья кровати сидела служанка-филиппинка. Она достала из миски с ледяной водой кусок ткани, отжала его и положила компресс ребенку на лоб.