В широком прокате - Katrin Sanna

Услышав одобрительные вопли, режиссёр ещё раз усмехнулся, спустился с возвышения и сел в зале рядом со мной. Когда погас свет и на экране появились начальные титры, я потянулась к руке Дэвида и крепко её сжала, будто говоря этим пожатием: «Спасибо тебе за то, что этот день всё-таки наступил». Мужчина в ответ легонько похлопал меня по плечу.

Передо мною предстал многомесячный труд десятков людей, застрявших в изоляции и поражённых страхом перед собственным будущим.

Каждый кадр «Поклонения» был пронизан этой ни на секунду не прекращающейся тревогой. Мне было до мурашек больно смотреть наш сюрреалистичный фильм. Захлёстывали воспоминания о его производстве, о том, какую цену заплатил каждый из нас, чтобы он появился.

Зная, что кино, в каком-то смысле, было о нас самих, я так прониклась тем, что видела на экране, что к финалу не удержалась и разревелась, как сентиментальная девчонка при просмотре наивной мелодрамы. Только слёзы мои были слезами очищения.

Настоящий же катарсис я пережила в тот момент, когда Джен, которая, как нарочно, села позади меня, обхватила мою шею после невероятно эмоциональной сцены, где Актриса пронзает ножом Музу, и прошептала прямо в ухо:

– Ты прекрасна, Лиз. Один этот момент стоит любых наших мучений.

Когда свет в зале снова зажёгся, то, едва моё зрение привыкло к яркому освещению, обнаружилось, что на слезу пробило не одну меня. Впечатлённые фильмом, расчувствовавшиеся, мы начали поздравлять друг друга и обнимать, как будто кто-то уже сообщил нам об освобождении.

А вечером того же дня мы узнали, что Заказчик не принял фильм и отправил на доработку.

Однако состояние ожидания так глубоко пустило в нас корни, что эта новость не принесла болезненного разочарования: сложно было поверить в то, что нас отпустят так быстро.

Только Дэвид отреагировал на требование Заказчика переделать фильм драматично, ведь именно ему предстояло найти новые решения в монтаже. Режиссёр снова принялся за работу, хотя многие уговаривали его взять небольшой перерыв, чтобы восстановить силы.

– Нет, – резко отказался Штильман, – я должен с ним покончить.

И мужчина исчез в недрах монтажки вместе с видеоинженерами, специалистами по визуальным эффектам, саунд-дизайнерами, музыкантами и колористом.

Я же, задвинув страх на самое дно своего моря чувств, решилась наконец исправить то, что так старательно ломала несколько месяцев.

Побродив по тем местам бункера, где обычно можно было застать Джен, я отыскала её, одинокую, в глубокой задумчивости, сидящей на полу в углу пустого тренажёрного зала.

Понятное дело, Питерс не приняла меня с распростёртыми объятиями. Она держалась намеренно холодно, как будто её объятие во время просмотра «Поклонения» было случайным порывом и по сути ничего не меняло между нами. Но я знала, что лучшего времени для разговора может уже не быть.

Сказать хотелось так много, что я никак не могла поймать в голове ту самую мысль, с которой следовало начать. И потому просто спросила, указав на беговую дорожку:

– Ты занимаешься?

– В который раз пытаюсь себя заставить, но получается не очень, как видишь.

Она не взглянула на меня, произнося эти слова.

– У меня тоже не особо с тренировками, – я присела рядом. – Впрочем, как и со всем остальным.

Спустя пару секунд Питерс повернулась ко мне:

– Зато в кино классно сыграла, да?

Я не поняла, чего было больше в этой фразе – сарказма или обиды. Наверное, поэтому ничего не ответила, но и не отвела глаз от её пронзительного взгляда.

– А ведь роль Музы для меня, пожалуй, тоже лучшая в карьере, – вздохнув, продолжала Джен.

– Я тоже так считаю, – я старалась говорить осторожно, чтобы не случайно не разозлить подругу и чтобы наш первый за два месяца разговор с ней не окончился, едва начавшись.

– Но лучше бы её не было, – с горечью проговорила она и неожиданно взяла меня за руку. – Лиз, мне тяжело без тебя.

Меньше всего я предполагала, что Джен признается в подобном. Я готова была к её резким замечаниям, гневным речам, даже к рукоприкладству, но никак не к тому, что она будет именно так расположена ко мне.

– Но я ведь бездушный трудоголик, – я виновато улыбнулась. – И никого не вижу, кроме себя.

– Да, есть за тобой такой грешок. Но это не самый большой недостаток на свете.

– А как же то, что я не была во всём с тобой откровенна?

– Кажется, времени сейчас предостаточно, чтобы рассказать мне всё то, что ты по какой-то причине захотела скрыть.

– Джен, мне так стыдно, – я сжала её руку, будто пытаясь таким образом показать силу своей вины. – Я вела себя, словно капризный ребёнок, который распсиховался из-за того, что его мама завела себе нового кавалера. Вместо поддержки ты получила моё неприятие, и, возможно, я заслужила гораздо более серьёзное наказание, чем та тонна тумаков и ударов, которыми ты пыталась привести меня в чувство во время нашей драки.

Питерс хмыкнула.

– Твоё отношение к новому кавалеру своей «мамы» хоть как-то изменилось? – прищурившись, спросила она.

– Определённо. Иначе я не пришла бы к тебе. Джен, может, мои уверения в том, что я счастлива за вас с Полом, прозвучат неубедительно и не склеят нашей дружбы. Но мне нужно сказать тебе об этом.

– Это именно то, что я хотела услышать, – подруга крепко обняла меня. – Скучала по моим кентуккийским обнимашкам?

– Даже больше, чем по тебе, – едва сдерживая слёзы, пискнула я. – Неужели ты так просто меня простишь?

– Давай будем честны, плен запудрил мозги нам обеим. Я тоже иногда не видела берегов. Вечно цеплялась к этой твоей Смит, не понимая, что триста лет ей нужно отбивать тебя у меня. А из-за своих страданий по Крису я даже не заметила, как ты замутила с Уилсон. Так что я ничем не лучше тебя.

– Поверь, наш с Эмили роман не продлился и пяти минут.

– Я буду рада услышать об этом, – она отстранилась от меня и положила руки мне на плечи. – Лиз, это место пытается нас уничтожить. Но мы ведь сильнее его, верно?

Я неуверенно кивнула.

– Ладно, – Питерс быстрым движением стёрла слёзы с моих щёк. – Итак, ты и Уилсон. Как это случилось?

– Нет, погоди, лучше начать с другой истории, о которой ты тоже ничего не знаешь. Так вышло, что наш аранжировщик Питер Адамс слетел с катушек, взял меня в заложники и приставил нож к горлу. И потом…

– Стоп-стоп-стоп, что это ты выдумываешь? – недоверчиво спросила Джен.

– Я серьёзно. Всё случилось примерно через неделю после того, как нас похитили. И никто до сих пор не слышал об этом, потому что Сандра…

– Ну, конечно, Сандра, – она закатила глаза. – Есть ли у тебя хоть один рассказ, где не фигурирует эта чёрная кошка? – и тут же рассмеялась, давая понять, что её возмущение не стоит принимать всерьёз.