Бумеранг судьбы - Татьяна де Ронэ

В комнату прислуги нужно подниматься по узкой извилистой лестнице, лифт туда не ходит. Здесь живут самые бедные жильцы этого респектабельного дома, и им приходится попотеть, чтобы добраться до своего жилища. Чем выше поднимаешься, тем более облупленной становится краска на стенах. И усиливается запах – неприятный запах, присущий маленьким непроветриваемым помещениям, запах скученности и отсутствия ванных комнат, достойных называться таковыми. Зловоние общих туалетов, вынесенных на лестничную площадку…

Мы поднимаемся на шестой этаж. И молчим, хотя вопросы вертятся у меня в голове, и я уверен, что Мелани думает о том же.

Шестой этаж – это иной мир: черный пол, в коридор, по которому гуляет сквозняк, выходит несколько десятков пронумерованных дверей. Слышен шум включенного фена. Агрессивный рев телевизора Какие-то люди ругаются на иностранном языке. Звонок мобильного. Крик младенца. Одна из дверей открывается, и какая-то женщина окидывает нас подозрительным взглядом. За ее спиной видна ее комната – низкий, с пятнами сырости потолок, грязная мебель. За которой из дверей живет Гаспар? Он не сказал нам номер. Он спрятался? Он чего-то боится? Я уверен, что он ждет нас, ломая руки и, может быть, дрожа, но все-таки ждет. Должно быть, он как раз собирается с силами.

Я не отвожу взгляда от узких прямых плеч Мелани в зимнем пальто. Она идет уверенным, размеренным шагом. Она хочет знать. Ну а я-то чего боюсь?

Гаспар ожидает нас в конце коридора. Лицо у него все еще красное. Он быстро впускает нас в комнату, словно боится, что кто-то нас увидит. После холодного коридора кажется, что в комнате очень жарко. Электрический обогреватель работает на максимальной мощности, издавая тихое гудение. Пахнет палеными волосами и пылью. Комната такая маленькая, что мы практически соприкасаемся. Лучше было бы присесть на узкую кровать. Я смотрю по сторонам: все в этой комнате выглядит безупречно чистым. Распятие на стене, потрескавшаяся мойка, некое подобие платяного шкафа, закрытое с помощью пластиковой занавеси, – жизнь Гаспара предстает перед нами во всей своей скромности. Чем он занимается, поднимаясь к себе и предоставив Бланш заботам ночной сиделки? Ни телевизора, ни книг. Хотя нет, на маленькой полочке я вижу Библию и фотографию, которую со всей возможной осторожностью пытаюсь разглядеть. К моему величайшему удивлению, это фото нашей матери.

Гаспар остался стоять. Он ждет, когда мы заговорим. Его взгляд, словно челнок, мечется между мною и моей сестрой. В соседней комнате работает радио. Стены такие тонкие, что слышно каждое слово, сказанное диктором новостей.

– Вы можете нам довериться, Гаспар, – говорит Мелани. – Вы ведь и сами это знаете, правда?

Он на секунду прикладывает палец к губам, его глаза широко раскрыты от страха.

– Нужно говорить тише, мадемуазель Мелани, – шепчет он. – Здесь все всё слышат!

Он подходит ближе. Я чувствую острый запах его пота И инстинктивно отстраняюсь.

– Ваша мать… была моим единственным другом. Она одна меня понимала.

– Продолжайте» – говорит Мелани.

Я восхищаюсь ее терпением. Что до меня, то мне хочется побыстрее перейти к главному. Она мягко кладет свою руку на мою, словно прочла мои мысли.

– Ваша мать была как я. Она родилась в простой семье, на юге. Она не любила все усложнять, никогда не была ломакой. Была простой и доброй. И всегда думала об окружающих. Такая щедрая и порывистая…

– Да, – подбадривает его Мелани, в то время как я в нетерпении сжимаю кулаки.