Дети нашей улицы - Нагиб Махфуз

— Горе нам, если об этом узнают!

— Мы сохраним это в тайне. Молю Бога, чтобы он занялся лишь врачеванием душ и не интересовался имением. Если он никому не будет мешать, нас не тронут.

— В нашем квартале полно тех, кто страдает ни за что, — холодно ответил Шафеи.

Свадебные песни заглушил переполох в коридоре. Шафеи и Абда выглянули в окно и увидели толпящихся там людей. В свете фонаря, который держал один из мужчин, они различили лица Хигази, Бархума, Фарахата, Хануры и других. Толпа громко кричала, но в шуме невозможно было ничего разобрать. Вдруг кто-то четко произнес: «На карту поставлена честь рода Габаль. Никому не дадим ее опорочить». Задрожав, Абда прошептала мужу на ухо:

— Наша тайна раскрыта!

Шафеи, охнув, отступил от окна:

— У меня было предчувствие!

Несмотря на опасность, он бросился из дома, жена выбежала следом. Шафеи растолкал людей, крича срывающимся голосом:

— Рифаа!.. Где ты, Рифаа?

Но Рифаа среди них он не увидел, никто не отозвался на его крик. К нему подошел Хигази и громко, чтобы Шафеи услышал его в этой неразберихе, спросил:

— Опять он куда-то запропастился?

— Слушай, посмотри, как играют с честью рода Габаль! — обратился к нему Фарахат.

— Помните о Всевышнем! Простите друг друга! — вскричала Абда.

Но гнев людей нарастал. Один кричал: «Эта женщина — сумасшедшая!» Другой вопил: «Она не знает, что такое честь!» Сердце Шафеи наполнилось страхом, и он спросил Хигази:

— Где мой сын?

Хигази прошел сквозь толпу к двери и громко позвал:

— Рифаа!.. Иди сюда! Отец тебя ищет!

Шафеи растерялся, он-то думал, что сына схватили и он сидит связанный где-нибудь в углу. Вдруг в свете фонаря появился Рифаа. Шафеи подхватил его и потащил к Абде. В это мгновение с другим фонарем подошли мрачные и злые Шалдам и Ханфас. Все взгляды обратились в их сторону.

— Что тут у вас? — низким голосом спросил Ханфас.

— Ясмина позорит нас, — отозвались многие в один голос.

Извозчик Зайтуна выступил вперед:

— Я только что видел, как она выходила с черного входа дома Баюми. Я проследил за ней и спросил, что она там делала. Она оказалась пьяной! От нее так разит, что весь коридор пропах. Она вырвалась и закрылась. Вот и подумайте, что может делать пьяная женщина в доме надсмотрщика?!

Шафеи и Абда облегченно вздохнули. Нервы же Ханфаса были на пределе. Он понимал, что его звание надсмотрщика под угрозой. Если не наказать Ясмину по всей строгости, можно потерять авторитет у рода Габаль. Если позволить этим разгневанным людям наброситься на нее, он попадет в щекотливое положение перед Баюми, охраняющим всю улицу. Что же делать? Представители рода Габаль все прибывали и прибывали, толпясь во дворе и на улице перед домом. Положение Ханфаса становилось затруднительным. Раздались крики:

— Выгнать ее из квартала!

— Шкуру с нее содрать сначала!

— Убейте ее!

Ясмина, которая внимательно прислушивалась к происходящему у окна, вскрикнула. Все уставились на Ханфаса.

— Разве не на Баюми они должны были обозлиться в первую очередь? — спросил Рифаа отца.

Многие, в том числе и Зайтуна, были вне себя от ярости.

— Она сама пошла в его дом! — ответил Зайтуна.

— Если не знаешь, что такое честь, помалкивай! — пригрозил Рифаа.

Отец сердито посмотрел на сына, но тот начал спорить:

— Баюми делал то же, что и все вы.

— Она из рода Габаль. Понимаешь?! — завопил как ужаленный Зайтуна.

— У парня нет понятия чести. Он глуп!

Шафеи пнул сына, чтобы тот замолчал.

— Пусть скажет Ханфас! — выкрикнул Бархум.

Сердце Ханфаса кипело злобой, он с трудом дышал. Ясмина взмолилась о помощи. Людей это только распаляло, и они с гневом смотрели на ее дверь, готовые в любую минуту выломать ее. Ясмина взвизгнула так, что сердце Рифаа не выдержало. Он вырвался из рук отца, протолкнулся к ее двери и закричал:

— Где ваше милосердие? Она слаба и напугана.

— Баба! — выругался на него Зайтуна.

Шафеи принялся уговаривать сына, но Рифаа не обращал внимания на его уговоры.

— Да простит тебя Бог! — ответил он Зайтуне и обратился к остальным: — Пожалейте ее! Делайте со мной, что хотите! Разве ее мольба не трогает ваши сердца?!

— Не слушайте этого идиота! — сказал Зайтуна. — Твое слово, Ханфас! Твое слово!

— Хотите, я женюсь на ней?! — спросил Рифаа.

В ответ прозвучали гневные выкрики и насмешки.

— Она должна получить по заслугам. Вот чего мы хотим! — сказал Зайтуна.

— Тогда я сам накажу ее! — ответил Рифаа.

— Все должны в этом участвовать!

Однако мысль Рифаа показалась Ханфасу спасительной. Он был не уверен, но лучшего выхода не было. Ханфас нахмурился еще страшнее, чтобы скрыть свое бессилие, и произнес:

— Юноша согласен на ней жениться. Пусть так и будет!

Ослепленный яростью, Зайтуна выкрикнул:

— Трусость одержала верх над честью!

Но тут же получил от Ханфаса удар кулаком, от которого его нос хрустнул и брызнул кровью. Закачавшись, он попятился. Было ясно: Ханфас нервничает и готов запугать любого, кто будет ему противоречить. Он обвел глазами лица, выхваченные светом фонаря, — на них был страх. Никто не пошевелился, чтобы оказать помощь побитому Зайтуне. Только Фарахат позлорадствовал: «Язык твой — враг твой». «Если бы не ты, мы не знали бы, что делать, Ханфас!» — воскликнул Бархум. «Гнев твой страшен!» — проговорил Ханура. Люди стали расходиться. В коридоре остались только Ханфас, Шалдам, Шафеи, Абда и Рифаа. Шафеи подошел к Ханфасу, чтобы выразить ему свое почтение, и протянул ему руку. Но тот презрительно взглянул на него и ударил тыльной стороной руки по его ладони так, что Шафеи взвыл. Жена и сын подбежали к нему. Ханфас покинул коридор, поливая бранью мужчин и женщин рода Габаль и самого Габаля. От боли Шафеи позабыл, в какой переплет попал Рифаа. Он опустил руку в горячую воду, и жена стала ее массировать.

— Наверняка это Закия настроила мужа против нас, — предположила Абда.

— Этот трус и не вспомнит, что именно наш глупый сын спас его от побоев Баюми!