Танцующая в Аушвице - Паул Гласер

Мой троюродный брат Рене, с которым я познакомился в Европейской комиссии в Брюсселе, прощаясь, обещал “быть на связи”. И вот он мне звонит — чуть ли не из соседнего дома.

— С недавних пор я живу в Гааге, не хочешь встретиться? — безо всяких церемоний предлагает он. — Поскольку наш последний разговор вышел совсем коротким, думаю, нам стоит познакомиться поближе. Я с удовольствием пообщался бы с тобой. Словом, если ты не против, приходи к нам поужинать.

Я все еще взволнован нашей первой встречей, хочу побольше узнать о нашей семье, а потому реагирую незамедлительно:

— Отлично! Тебя устроит, если я подъеду к тебе в конце недели после работы?

— Очень хорошо, — соглашается он, — но давай сначала зайдем в синагогу, потому что в это время я всегда там. В пятницу вечером начинается шаббат, — поясняет он, — и поэтому мы ходим в синагогу возле нашего дома.

Вечером в пятницу я еду по указанному адресу. Мне любопытно, как выглядит синагога и как там проводится служба — прежде я в синагоге не бывал. Припарковав автомобиль, я беру свой портфель и иду по улице. На этой узкой тихой тупиковой улочке нет ни единого прохожего, кроме меня. В самом ее начале — деревянные таблички: одна запрещает езду на автомобиле, другая сообщает, что здесь “ведутся работы”, хотя никаких “работ” не наблюдается. Пройдя пол-улицы, я вижу стену с воротами, над которыми висит номер дома. Это здание не похоже на церковь.

Я оглядываю пустынную улочку и в доме на другой ее стороне, наискосок от меня, замечаю, как на одно мгновение в окне первого этажа появляется человек с винтовкой. И тут же исчезает. Тишина, деревянные таблички, винтовка в окне производят зловещее впечатление. Все это заставляет меня держаться начеку. Я снова оглядываю ворота и проверяю адрес дома. Потом нажимаю на дверной звонок.

Дверь тут же открывают, будто кто-то стоял по ту сторону ворот. Я смотрю в серьезные, изучающие меня глаза человека в крошечном внутреннем дворике и поверх его головы замечаю, как второй человек быстро закрывает вторую дверь, прежде чем, скользнув мимо нас, захлопнуть ворота, через которые я только что вошел. Изучающий меня человек не сводит с меня глаз, и я оказываюсь в маленьком замкнутом пространстве меж двух настороженных мужчин. Что здесь происходит? Все это как-то странно. Инстинктивно я прижимаюсь спиной к стене, вдоль которой только что шел по улице, и безотчетно становлюсь в позу, которую раньше я изучил, занимаясь боксом: она позволяет правой рукой отразить нападение и стремительно нанести удар левой.

— Синагога здесь находится? — спрашиваю у мужчин, стоящих напротив меня. Они кивают и в свою очередь интересуются тем, что у меня в портфеле.

— Рабочие бумаги, — отвечаю я.

Они просят разрешения их посмотреть. Я соглашаюсь, куда тут денешься! Тогда они берут портфель и проверяют его содержимое. Не найдя ничего, по их мнению, крамольного, мужчины несколько успокаиваются и спрашивают, к кому я пришел. Кого я здесь знаю? Я называю фамилию троюродного брата. Один из мужчин исчезает за мгновенно захлопнувшейся дверью. Напряжение слегка спало, и я любопытствую, всегда ли они так поступают.

— Да, это меры предосторожности, — следует лаконичный ответ.

Разговора не получается.

— А служба в синагоге уже началась? — не сдаюсь я.

— Да, уже половина прошла.

Вернувшийся страж синагоги подтверждает, что все в порядке, мой родственник выступает моим гарантом и ждет меня внутри. Наконец мне разрешают войти. Стражники явно расслабляются, открывают вторую дверь и любезно мне кивают.

С любопытством озираясь, я вхожу в красивый внутренний двор с большим деревом посредине. Это настоящий оазис спокойствия среди городской суеты. Пока до меня доходит, что синагога находится в глубине жилого квартала, навстречу мне выходит мой троюродный брат. Сердечно поздоровавшись, он сует мне в руку кипу. Мне нужно ее надеть, прежде чем мы войдем.

Зал, где мы оказываемся, красив, не слишком велик, но вместе с тем просторен. По его стенам — широкие, в человеческий рост полукруглые окна с витражными стеклами, сквозь которые внутрь льется свет уходящего дня. Высота зала — метров десять, слева и справа галереи с резными ограждениями. Повсюду светло, поскольку высокие окна расположены и выше, и ниже галерей, а стены зала выкрашены в бежевый цвет. Это пространство, сколь высокое, столь и широкое, напоминает куб с чуть более удлиненной боковой стороной. Сочетание объема с ярким светом образует единое целое — гармоничное и умиротворяющее. Надо всем этим явно поработал талантливый архитектор.