Перегрузка - Артур Хейли

– Какова ваша повестка дня? – громко спросил Хэмфри.

– Мистер президент, я возражаю против той манеры, в которой…

Хэмфри прервал его:

– Скажите, пожалуйста, ваше имя.

– Меня зовут Хомер Ингерсолл. Я адвокат, у меня триста акций да еще двести акций моего клиента.

– Какова ваша повестка дня, мистер Ингерсолл?

– Я и хотел изложить ее вам, мистер президент. Я возражаю против непродуманной организации этого собрания, в результате чего я и многие другие, словно граждане второго сорта, были переведены в другой зал, где мы в полной мере не можем участвовать…

– Но ведь вы участвуете, мистер Ингерсолл. Сожалею, что неожиданно большая аудитория сегодня…

– Я выступаю по порядку ведения заседания, мистер президент, и я еще не закончил. Хэмфри подчинился.

– Заканчивайте свой вопрос, но побыстрее, пожалуйста.

– Возможно, вам не известно, мистер президент, но даже этот второй зал теперь переполнен и снаружи еще много пайщиков, которые вообще не могут попасть на собрание. Я говорю от их имени, так как они лишены своих законных прав.

– Я об этом не знал, – признал Хэмфри. – Искренне сожалею. Наши подготовительные меры действительно оказались недостаточно эффективными.

Какая-то женщина, встав с места, закричала:

– Вам всем надо уходить в отставку! Вы даже не можете организовать ежегодное собрание. Другие голоса поддержали ее:

– Да, в отставку! В отставку!

Эрик Хэмфри крепко сжал губы. Какое-то мгновение казалось, что ему изменяет обычное хладнокровие. Потом, с явным усилием сдержав себя, он заговорил снова:

– Сегодняшнее количество присутствующих, как знают многие из вас, беспрецедентно. И опять его прервали:

– Столь же беспрецедентен отказ от выплаты наших дивидендов!

– Я лишь могу сказать вам, а я собираюсь обязательно сделать это, но позже, что отказ от выплаты дивидендов оказался решением, которое я и мои коллеги приняли с большим нежеланием…

Все тот же голос спросил;

– А вы не пробовали и вашу жирную зарплату урезать?

– ..И полным осознанием, – продолжал Хэмфри, – того неудовольствия и реальных трудностей, которые…

Затем одновременно произошло несколько событий. Большой, мягкий, точно запущенный помидор ударил в лицо президента, разлетелся, и его мякоть потекла вниз, на сорочку и костюм.

Как по сигналу на сцену полетели помидоры, а потом и несколько яиц. Многие в зале вскочили на ноги, несколько человек засмеялись, но большинство было шокировано. В то же время усилился шум за пределами зала.

Ним, стоявший в центре зала, куда он пошел, когда члены правления заняли сцену, искал глазами источник обстрела и был готов вмешаться, как только его обнаружит. Почти сразу же он увидел Дейви Бердсона. Как и до этого, лидер “Энергии” говорил по “уоки-токи”. Ним догадался, что он отдавал приказы. Ним попытался пробиться к Бердсону, но понял, что это невозможно. Теперь в зале царила полная неразбериха.

Вдруг Ним оказался лицом к лицу с Нэнси Молино. На какое-то мгновение она не могла скрыть замешательства. Его гнев выплеснулся наружу.

– Полагаю, вам все это доставляет истинное удовольствие, и вы сможете столь же едко рассказать о происходящем, как и обычно.

– Я лишь стараюсь придерживаться фактов, Голдман. – Самообладание вновь вернулось к ней, и мисс Молино улыбнулась. – Я провожу журналистское расследование там, где считаю это необходимым.

– Ну да, расследование, под ним вы подразумеваете односторонность и язвительность. – Поддавшись настроению, он указал через зал на Дейви Бердсона и его “уоки-токи”. – А почему бы и его не расследовать?

– Назовите мне хоть одну причину, почему я должна это делать?

– Я считаю, что именно он устраивает здесь суматоху.

– Вы в этом абсолютно уверены? Ним признался:

– Нет.

– А теперь дайте мне слово. Не важно, замешан он тут или нет, этот беспорядок произошел потому, что “Голден стейт пауэр энд лайт” делает не то, что нужно, и многие это видят. Неужели вы не в состоянии посмотреть правде в глаза?

И презрительно взглянув на Нима, Нэнси Молино удалилась.

А шум снаружи тем временем все нарастал, и вот в зал прорвалось, добавив неразберихи, множество взбудораженных людей, а еще больше их осталось позади. Некоторые из них держали направленные против “ГСП энд Л” лозунги и плакаты. Как стало ясно позднее, произошло следующее: несколько пайщиков из числа тех, кому не разрешили войти ни в один из залов, призвали остальных объединиться и силой прорваться в банкетный зал. Все вместе они смяли и временные барьеры, и охрану.

Практически в то же время толпа демонстрантов, собравшаяся перед отелем, подступила вплотную к полицейским и прорвала их ряды. Демонстранты ворвались в отель, направляясь к банкетному залу, где к ним присоединились вбежавшие пайщики.

Как и подозревал Ним, всем руководил Дейви Бердсон, отдавая команды по “уоки-токи”. Организовав демонстрацию перед отелем, “Энергия и свет для народа” проникла на собрание пайщиков очень простым и вполне законным способом: с десяток ее членов, включая Бердсона, купили по одной акции “ГСП энд Л” несколько месяцев назад.

В продолжающемся столпотворении лишь некоторые услышали слова Дж. Эрика Хэмфри, сказанные в микрофон:

– Объявляется перерыв. Собрание возобновится приблизительно через полчаса.