Непобедимое солнце. Книга 1 - Виктор Пелевин

– Если читать альтернативные сайты, – сказал Майкл, – складывается чувство, что российская элита смело противостоит несправедливому мировому порядку. У нас это многие уважают.

– Ничего подобного. На самом деле российская сволочь мечтает только об одном – чтобы ее приняли в ряды мировой сволочи. А мировая сволочь крутит пальчиком и говорит – не-е-ет! Сначала сдайте стволы, покайтесь и ритуально поцелуйте нас в зад!

– Что, по-вашему, главный источник мирового зла? – спросила неожиданно Со.

Меня бы такой вопрос поставил в тупик. Но Алексей думал не больше секунды.

– Главный источник мирового зла – корпоративные медиа и Голливуд. Фабрики, формирующие реальность. Там создают миф, в котором мы живем. Так что это не просто главный источник зла – это его единственный легитимный источник на планете. Ни у кого больше нет ни права, ни возможности назначать вещи добром или злом. Это даже важнее, чем печатать доллары.

– Вы хотите сказать, что ваши медиа так не делают?

– Мировые СМИ нельзя сравнивать с российскими. Это, знаете, как могучий слон, идущий куда-то по своим делам, и суетливая моська, которая бегает у него между ног, визжит, гавкает и иногда останавливается, чтобы пожрать слоновьего дерьма. Это, вообще говоря, ее единственная пища. В Америке бывают новости, потому что там есть политика. У нас, слава богу, политики нет – только интриги в многопартийном министерстве двора. Культуры нет тоже, и тоже слава богу, потому что подумать страшно, какая она была бы. Российские новости – это когда жрущие доширак миленниалы – нет, не миленниалы, а двухтысячные… – он перешел на русский, – знаете, Саша, бывают двухсотые, трехсотые, а еще бывают двухтысячные, вот это про нас, потому что миллениалы живут на Западе – так вот, двухтысячные сочиняют кликбейтный заголовок, вешают под ним кровавое видео и цепляют на него три рекламных блока, которые нужно профильтровать мозгами перед тем, как пустят посмотреть на кровушку…

– Двухсотые, двухтысячные – как-то очень нумерологично, – сказала я. – Лучше тогда «милленипуты». Те, кто вырос, повзрослел – и начал увядать при Путине…

– Пожалуйста, по-английски, – попросил Майкл. – У вас в России есть гражданское сознание? Медиа его отражают?

– Да, – ответил Алексей. – Я опишу, как это работает. Допустим, муж-насильник в Саратове до смерти забивает жену. Сначала из бедняжки сделают мега-кликбейт для дебилов. А потом в информационном эфире для умных всплывет «профессорка гендерных исследований из ВШЭ, базирующаяся в настоящий момент в Лондоне» и начнет чесать языком, формируя портфолио медийных выступлений с видом на грант. Точно так же при Адольфе из саратовской покойницы получили бы сперва волосы для матраса, а потом мыло для реализации в Северной Европе. Российские медиа – это конторы по заготовке волос и мыла. Они, как у Ницше, по ту сторону добра и зла.

– Что, совсем не различают? – спросила Сара.

– Почему, иногда различают. Если дерьма перед этим поедят.

– Какого дерьма?

– Я же говорил. Слоновьего. В наших СМИ, вы не поверите, переводят и цитируют все статейки, где кто-то вспомнил про Россию. Даже блоги безработных афроамериканок. А уж если пара немецких геев напишет про Россию песню, то обнимутся и благодарно заплачут все перцы и имперцы. Раньше была программа «Советский Союз глазами зарубежных гостей», а теперь то же самое делают про пустое место, где был когда-то Советский Союз. Такой общенациональный эго-серфинг – голодный медведь дрочит в берлоге на свои фотки. Иногда и на карикатуры подрачивает. Типа, раз вспомнили, значит, еще боятся…

Майкл вопросительно поглядел на меня, словно ожидая опровержения.

– Еще у нас в СМИ культурные обзоры бывают, – сказала я зачем-то.

– Ага, – кивнул Алексей. – Это когда седомудый либертен-маркетолог, чей совет был бы бесценен при подборе анальной пробки, назначает России толстых и достоевских по согласованию с ЦРУ. Или Гвинет Пэлтроу, или как ее там, выходит к человечеству в прозрачном белье, и россияне должны знать про это с самого утра. А по бокам висят кликбейтные кишки и гениталии, с которых капает культурный процент… Подождите, скоро они Пушкина рабовладельцем объявят. Которым он, кстати, реально был – хотя писал при этом вольнолюбивую лирику… Типа, и раб судьбу благословил…

От Алексея к этому моменту несло каким-то совершенно убойным психическим жаром – как от хорошо растопленной астральной печки. Его девушка еле заметно кивала головой – слова бойфренда ее баюкали и нежили. Самое время было выйти, что я тихонько и сделала.

Где только Со такого взяла… Мощный носитель языка. Удивительно, думала я, но этот парень наверняка нашел бы общий язык с покойным Фрэнком. Почему в таких разных и удаленных друг от друга мозгах одновременно происходит этот жутковатый разворот… Куда? Вправо? Да нет, вправо было в прошлом веке. Какая-то новая мутация. Просто не подобрали пока нужного слова.

Впрочем, попасть в этот идеологический луч оказалось целительно. Я ведь пришла сюда найти опору – ну так и нашла. Набрала необходимый балласт, убедилась, что мир вокруг реален на сто процентов. Даже на все триста – можно было бы и прикрутить фитилек.

Главное, что дующий из прошлого ветер уже не повалит меня на палубу. Потому что теперь непонятно, откуда дует сильнее.

В коридоре я вспомнила, что пару дней назад пришло длинное письмо от Антоши, где он тоже что-то писал про кликбейт. Я проглядела его по диагонали – но сейчас, подивившись такому синхрону, захотела ознакомиться с его посланием подробно.

Антоша ни о чем не спрашивал. Не интересовался, где я. Зато много рассказывал о себе. Во-первых, он ушел из «Экзистенциальной бездны». Во-вторых, решил полностью посвятить себя литературе.

Теперь он писал уже не свою бесконечную японскую книгу, где я успела отработать лягушкой, а «абсолютно новаторский» роман о судьбах России, который назывался «Не Кличь Судьбину».

Новаторство заключалось в том, что весь роман состоял из тех самых «кликбейтных заголовков».

Текст, объяснял Антоша, строится по тому же принципу, что «Евгений Онегин» или египетские пирамиды: блоки одного размера и формы постепенно складываются в завораживающую множеством смыслов конструкцию.

Он даже прислал в приложении первые две страницы, в которых давалась «широкая панорама предкризисной российской жизни» (в том, что будет кризис, он не сомневался).