Повторный брак - Олег Рой

— Не обращай на нее внимания, Машуня. Эта дурында от скуки помирает. Лучше смотри на меня, я весь — раскаянье, меня гнетет чувство вины перед тобой. Это правда. Но ты попробуй — встань на место Ани… Что бы там ни было, но она совсем упала духом, ей ведь действительно очень трудно. Прости нас, ладно?

Машка достала платок, громко высморкалась. Слезы у нее сразу высохли, как по команде. Ее легкий характер помогал ей быстро переключаться на новую ситуацию. Она все еще сердито смотрела на Сергея, но тон уже сбавила и деловито заявила:

— Сразу я вас простить не могу. Я так переживала… Может, я теперь не скоро отойду… Лучше я пойду поговорю с Анькой. Она вообще-то как? С ней можно говорить о предсказании или она совсем раскисла?

— Уже можно. Она учится привыкать к своему новому состоянию. По-моему, ей это удается. Бывают, разумеется, небольшие срывы, но я придумываю разные методы позитивного влияния на ее настроение.

— Я знала, что ты настоящий друг, не бросишь в беде. Конечно, ей ты сейчас нужнее, — грустно вздохнула Машка. — Ладно, погуляй еще минут пятнадцать, а я к ней поднимусь.

Неожиданное появление на пороге зареванной Марии изумило Аню. Она вскрикнула и тут же бросилась обнимать подругу и, заглядывая ей в глаза, взволнованно запричитала:

— Что с тобой, Манюня? Ты плакала?

— Ничего себе, вы только посмотрите на нее! Что со мной?.. Плакала? Ты что, ничего не понимаешь? Увела моего жениха прямо со свадьбы и еще спрашивает, что со мной! — Маша картинно развела руками, как будто призывая невидимых свидетелей разделить ее гневное возмущение.

Аня втащила ее в квартиру, принялась расстегивать пуговицы шубки, что-то бессвязно лепеча. На самом деле ей было очень стыдно, что за целую неделю она не нашла времени объясниться с подругой, а ведь та, бедолага, оказалась в жалкой роли покинутой невесты! Но она сама виновата! Зачем вздумала посягать на чужое добро? Сергей — ее муж, неважно, что они три года были в разлуке. Все равно они принадлежат друг другу. А эта Машкина сумасбродная навязчивая идея выйти замуж за бывшего мужа самой близкой подруги абсолютно нелепа. Она же прекрасно знала, что они значат друг для друга. Даже когда они развелись и жили врозь. Аня уже забыла, что Маша как человек порядочный спрашивала у нее разрешение выйти замуж за Сергея и Анна сама одобрила ее выбор.

За всю неделю они только однажды вернулись с Сергеем к этой теме. И Аня даже великодушно разрешила Сергею жениться на Маше. Но только после того, как сама она умрет и уже ничего об этом не узнает. Потому что поняла, она страшно ревнует его к своей подруге. Но за последние дни она вдруг ощутила себя обновленной, словно у нее начинался новый этап жизни. И хотя моментами она представляла свою «обреченность» как разрушительную силу, которая подтачивает ее изнутри, все же дурные мысли пыталась гнать прочь. Так учил ее Сергей.

В какой-то момент он выдвинул сильный аргумент:

— Пока ты чувствуешь себя здоровой, живи как здоровый человек. Нечего записывать себя раньше времени в больные, раз никаких признаков болезни ты пока не чувствуешь. Прислушайся к себе. Ну, а теперь скажи, у тебя сейчас есть какие-то непривычные ощущения?

Аня прислушалась к себе и смущенно ответила:

— Есть… Вот той груди, которая меня беспокоила, постоянно хочется, чтобы ты ее ласкал. Года три у меня таких желаний не было.

Сергей прильнул к ее груди губами, Анна застонала от наслаждения.

— А второй груди тоже этого хочется? Или она находится на отдельном материке и там другие законы?

— Они находятся в одном государстве. И у них одно желание, чтобы их сильно любили.

Новый этап жизни Ани показал, что она очень чувствительна к ласкам Сергея, и теперь они наслаждаются любовью друг друга с неизмеримо большим пылом и удовольствием, чем в прошлую свою супружескую жизнь.

— За эти три года ты стала настоящей женщиной, — объяснил ее состояние Сергей. — Созрела, как спелое яблочко. Так и хочется тебя скушать! Раньше ты кем была? Инфантильной девчонкой, капризам которой я потакал, но ты была абсолютно неразвитой в смысле любви. В этом, наверное, и моя вина… А зато сейчас ты женщина с большой буквы.

После таких комплиментов Анна решила делать все возможное и невозможное, чтобы жить в атмосфере его любви как можно дольше.

Аня наконец стащила с Маши шубку, повесила ее на вешалку и огорченно спросила:

— Ты все-таки ревела, Манюнь?

— Ревела! Но это было давно… Уже минут десять прошло. Говори честно, что с тобой? А то я пойду к твоему Лодкину и представлюсь твоей родственницей. Потребую у него объяснений, — Маша топнула ногой и в упор, якобы грозно посмотрела на Анну. Та отвела глаза.

— Маша, дело у меня серьезное. Хуже некуда. Он сказал, что со мной может произойти в самом ближайшем будущем все что угодно. И главное, что все это будет плохое. А как все будет на самом деле, не имею представления. Он мне ничего не сказал, мол, не вижу…

Машка отвернулась и закусила губу. На глазах у нее появились слезы.

— Слушай, Мария, жизнь такая, какая она есть. — Анна пыталась быть сильной, но сама едва сдерживала слезы. — Я пока никому не говорила об этом. Знает только Сергей и вот теперь ты. Вы мои самые близкие люди.

— Анечка, родная, я не верю в это! Не может этого быть! — Маша просто взвыла. — И даже Лодкин может ошибиться. Хотя, конечно, он ас. Но вот, возьми, например, Дарью Донцову, ты же ее любила перед сном почитать. У нее в свое время онкологию обнаружили. Куда уж страшней. И ей действительно было страшно. А муж знаешь, что ей сказал? «Даже если от тебя останется одно ухо, я все равно буду тебя любить…» И смотри — прооперировалась — и ничего! Живенькая такая, энергичная, книги пишет по штуке в месяц. Мало кто из здоровых писателей может похвастаться такими рекордными темпами. А у тебя так — какие-то мутные предсказания. И твой Сережка тоже не даст тебе пропасть. Он тебя так любит! — Маша прижала руки к груди, стараясь, чтобы ее слова звучали как можно убедительней.

— Я не хочу, чтобы от меня осталось одно ухо. Лучше умереть. — Аня испуганно смотрела на Машу. Та поняла, что слегка переборщила со своим примером, и решила исправить положение.

— Ну, это он фигурально выразился, ты же понимаешь. А с ней был еще один смешной случай, когда она однажды из трамвая пыталась выбраться. Народ, как обычно, поднапер, слегка помял ее, и пока она вываливалась из трамвая, ее накладная грудь съехала на спину, а паричок вообще неизвестно на чем держался. И один мужик на нее вытаращился, а она ему улыбнулась и говорит: «А у меня еще и нога деревянная!..» Представляешь, какая молодец? Какое у нее чувство юмора?

Аня округлила глаза и слушала подругу, не зная как реагировать.

— А еще помнишь такого писателя — Джеральда Даррела?

— Ему тоже грудь отрезали?

— Нет, его маме. И они всей семьей отправились в Грецию. И пока она плескалась в море, у нее вообще обе накладные груди отклеились и переместились на спину. Хорошо, что купальник у нее был цельный, ничего в воде не растерялось. И выглядела она в тот момент, как поплавок. И что ты думаешь? Она же первая стала над этим смеяться! Вот какие бывают сильные женщины, Анечка! Даже после операции умеют радоваться жизни. А Лодкин точно тебе все это сказал?