Изумительное буйство цвета - Клэр Морралл

— О да, Бетти Томпсон, — говорит Маргарет после паузы. — Как поживаете?

Я вижу, что она совсем не помнит Бетти, понимает это и сама Бетти.

— Об этом как-нибудь в другой раз, — говорит она и выходит из комнаты, чем-то удрученная. Больше она не напоминает мне птичку. Ее мелкие движения потяжелели, стали менее плавными.

И вот мы остались наедине с этой женщиной, которая конечно же не может быть нашей матерью. Вся семья, за исключением Дины, Лесли, Эмили и Рози. Мы за сотни миль от дома, за столом, уставленным едой на скорую руку, пытаемся завязать разговор с матерью, которую до сих пор считали умершей.

Отец ждал, пока комната освободится. Как только удалился последний человек, не имевший отношения к семье, он пошел в атаку:

— Ты не имела права сюда приходить. Когда ты в последний раз хоть что-нибудь делала для своих родителей? Держу пари, они бы содрогнулись, узнав, что ты явилась на их похороны. Немного поздновато, тебе не кажется? Поздно и для всего остального.

— Как смеешь ты меня осуждать? — говорит она, и злость придает ее голосу уверенности. — Ты, не имеющий никакого представления о верности или…

— Ты говоришь мне о верности? Да что ты о ней знаешь?

— Гораздо больше, чем ты…

— Да, конечно. Женщина, которая бросает семью, такая женщина все знает о…

— Бросает? А не правильнее ли сказать, которую выгоняют…

Их голоса борются за превосходство, с каждой секундой возвышаясь все больше и больше.

— Прекратите! — выкрикивает Адриан.

Они останавливаются и смотрят на него.

— Видите ли, — говорит Джейк в неожиданно наступившей тишине, — вы нас всех поставили в неудобное положение. Мы сказали наше последнее «прощай» тридцать лет тому назад. И вовсе не предполагали, что должны будем вновь говорить «привет».

Он громко сморкается и три раза чихает. Потом берет пирожное.

Мартин кажется абсолютно сбитым с толку. Он пьет чай огромными глотками и, принявшись за стоящие на столе рядом с ним бутерброды, поглощает их один за другим. На тарелке их предостаточно. Теперь какое-то время он будет при деле.

— Я вообще не понимаю, что происходит, — говорит Пол. Он высказывается как раз вовремя, не дав им тем самым закричать одновременно. — Мы считали тебя умершей.

— Вас неправильно информировали, — говорит Маргарет.

— Откуда же вы появились? — спрашивает Джейк. — Как вы оказались здесь?

— Нечего спрашивать ее, почему она здесь сейчас, — говорит отец. — Лучше спроси, почему она здесь не появлялась последние тридцать лет.

— Это не у меня нужно спрашивать, — говорит она. — А у вашего отца.

Они уставились друг на друга.

— Я пригласил ее, — говорит Адриан.

Все повернулись к нему и застыли в изумлении.

— Ах! — говорит отец. — Так ты ожидал ее прихода?

— Что? — кричит Пол. — Мы все были в полной уверенности, что наша мать мертва, а ты пригласил ее на похороны! Не мог бы ты объяснить ход твоих мыслей более подробно? Как дошел ты до того, что пригласил на похороны мертвого человека? — На секунду он останавливается. — А если б не похороны, что тогда? — добавляет он.

Отец негодующе смотрит на Адриана.

— Что ты вообще об этом знал? — говорит он.

Адриану не по себе. Тот самый Адриан, литератор, уверенный в себе мастер психоанализа, отбиваясь, оправдывается.

— Я все выяснил, — говорит он в свою защиту. — Это ведь естественно?

— Нет, — говорит отец, — это противоестественно. Если бы я хотел, чтобы ты ее разыскал, я сам сказал бы тебе об этом. Почему нельзя было у меня спросить?

— Спросить у тебя? Как могу я спрашивать о чем-то у человека, который сказал мне, что моя мать умерла?

Отец гневно поворачивается к нему:

— Она была мертвой относительно всего, что касалось тебя. Но уж лучше мертвой. Бросить вас…

— А ты сказал им почему? — говорит Маргарет, рассвирепев. — Рассказал, каким замечательным мужем был ты? Расскажи, до чего ты дошел, как ты разбил мою жизнь своими деспотичными требованиями и все тому подобное! — Она ходит по комнате, ограниченная ее маленькими размерами; седые волосы весьма странного вида подпрыгивают туда-сюда с каждым шагом, юбка вьется за ней по полу.

— Она пила, — говорит отец, обращаясь ко всем. — Виски, каждый день, с утра до вечера.

— Это не так, — говорит Адриан. — Это неправда.

Маргарет перестает ходить и оборачивается к нему.

— Спасибо, Адриан, — говорит она. Сейчас она кажется почти нормальной.

Адриан кивает, и на какое-то короткое ужасное мгновение я чувствую, что он сейчас расплачется. В последний момент срабатывает терморегулятор, и, вместо того чтобы расплакаться, он силится улыбнуться.

— И все же это правда, — говорит отец. — Не могу припомнить и дня, когда она не была пьяной.

— А где же ты нашел ее? — спрашивает Джейк.

Адриан пожимает плечами:

— Человека не трудно найти, если ты этого хочешь. Больничные отчеты, электронные справочники, Армия спасения.

— Ха-ха! — говорит отец. — Она ведь не вела жизнь цивилизованного человека где-нибудь в приличном месте по соседству, не правда ли?

Тишина. Становится очевидным, что его догадка оказалась правильной.

— Пьяница! — восклицает он торжествующе.

— Что ты можешь обо мне знать? — презрительно говорит она. — Люди меняются. Даже если с ними так плохо обращаются.

И как узнать, что твоя мама алкоголичка? Когда тебе три года, любая мама как мама; ее поведение в любом случае будет казаться тебе нормальным. Но Адриану было шестнадцать. Уж он-то определенно бы заметил. Обращал ли он тогда на это внимание?

Я держусь за краешек стула, и мне очень хочется оказаться сейчас рядом с Джеймсом. Откуда мне знать, действительно ли она моя мать? Она не такая, какой я ее себе представляла. Но я и не могла вообразить, что увижу ее. Перед моим внутренним взором она никогда не возникала как физическое существо. В моем сознании она была человеком без тела. Она никогда не была реальной, но эта престарелая женщина, что кажется наполовину сумасшедшей, реальна, и ее появление больше тревожит, чем вселяет надежду.

— Тебе здесь не рады, — говорит отец. — Тебе удалось всех расстроить. — Он начинает бормотать: — Мы приехали сюда на похороны, приготовили стол, оделись соответственно. Знаешь, это похороны, а не свадьба, — должно быть, такое легче воспринимается на свадьбе…

— Нет, — говорит Пол, беря горстку орехов. — Моя мать мертва.

Отец начинает снова:

— Ты бросила нас, если помнишь. Это ты всех оставила. «Учись готовить», — сказала ты мне тогда. Мысли о детях не было и в помине — свои эгоистичные потребности ты ставила на первое место…