Жила-была девочка - Виктория Трелина

Сегодня выпускной у одиннадцатиклассников. Виталя – лучший друг, родной человек, свой пацан, в этом году заканчивает школу. Не знаю, любила ли я его. Вряд ли! Но какие-то чувства были. Всё-таки, первый поцелуй… Первый, и пока единственный. Первые откровенные разговоры о сексе… А когда-то он, дурачок, даже показал нам с девчонками своё «хозяйство». Пьяный был, что-ли. Взял и снял штаны. «Смотрите, – сказал, – ведь вам интересно». Нам было интересно, но потом неделю я не могла поднять на него глаза. Я видела это у Юрки-дурачка, у Славки в общаге, но то, что открылось мне тогда, на горке, во время катания на лыжах, меня поразило. Как можно заниматься сексом, когда у парней там такое? Сейчас впечатление подстёрлось, улеглось. Но эмоции, который подарил мне этот парень навсегда останутся во мне. Я не верю, что он уедет в город, что больше никогда не будет сидеть с нами в автобусе на заднем сиденье, никогда не скажет «привет, мартышки», никогда не прокатится на велике мимо моего дома.

– Виталик, не пригласил нас в лес, – жалуюсь я Белому, – он позвал Гаранину, Юльку и Катьку, а нас – тех, кто живёт по-соседству, тех, кого он знает с детства, не пригласил.

– А зачем вас звать? С вами же «каши не сваришь»? – усмехается Лёха.

Да, с нами каши не сваришь. Мы не спим с кем попало. Ни я, ни Королёва, ни Ирка, ещё не потеряли своего достоинства. Хотя, насчёт Ирки, я не уверена. С тех пор, как она начала встречаться с Рустамом, Швецова сильно изменилась. Она не рассказывает нам подробностей своих отношений. Она практически перестала с нами общаться. Целыми днями и ночами Ирка с Рустамом. Она покрасила волосы в чёрный цвет, и стала холодной и жёсткой.

– Зря она так доверилась ему, – рассуждает Королёва, – бросит он её. Все они такие.

– Марин, я не верю – Ирка не могла, – я, правда, отказываюсь верить в то, что прагматичная реалистка Швецова в свои пятнадцать переспала с парнем. Ведь, так не должно быть. Это очень рано. Я скучаю по прежней Ирке, по её пофигизму, и равнодушию к парням.

Мы сидим на кормоцехе. Юлька из восьмого, жуёт жвачку, надувая огромные пузыри, Маринка чертит на песке чьи-то инициалы. Белый с малолетками играет в «квадрат» с мячом.

– Виталя идёт, – говорит Королёва.

Я поворачиваю голову – Виталя не идёт, он ковыляет, цепляясь за столбы и стены завода.

– Пьяный, – констатирую я, – хорошо выпускной отметил.

– Здорова, мартышки, – гнусавит Виталик, – о, Юлия, любовь моя.

– Веталь, кореш, – Белый отбрасывает мяч в сторону, – хорош, красава!

– Белый, ты мой друг, – Виталик глупо улыбается и садится на сырую траву, – Белый, ты не представляешь, как я тебя уважаю.

– О-о-о, алкоголик – тяну я, – не стыдно?

– Не стыдно, – Виталик пытается встать, – представляешь, мне не стыдно. Ты знаешь, что такое закончить школу? Не-е-ет, не знаешь. А я знаю. Знаю. Это невыносимо тяжело. Не-вы-но-си-мо.

Белый с Веталем хватают под руки Юльку и волокут её за кормоцех.

– Будешь сосать, дура? – кричит Виталик.

– Надо выручать Юльку, – вскакиваю я.

Кто ещё заступится за дочку алкоголиков? Почему они так грубо обходятся с ней. Ведь Юльке ещё нет и четырнадцати. Я в её годы даже на улицу не ходила.

– Вит, не надо, – Королёва смотрит на меня с жалостью, – они давно с ней так.

– Тем более, надо это прекратить, – я бегу за угол, – отстаньте от неё.

– Иди домой, – Виталик смотрит мне в глаза пьяным, невидящим взглядом, – Иди, а она останется.

– Отпусти Юльку, – я бесстрашно иду на Виталика. Я даже хочу поссориться с ним сейчас. Пусть он ударит меня, набьёт фингал. А потом слёзно просит прощения, а я буду упираться, вырывать руки и уходить.

– У, сука! – Виталик идёт на меня, его взгляд мутно – ненавидящий пронзает насквозь. Сейчас вмажет – чувствую я.

– Иди, домой, овца, – Белый вырывается вперед и толкает меня в грудь. Не больно, но сильно. Я чувствую вкус собственных слёз.

– Козлы, вонючие. Как вы все меня достали! – я плачу от обиды и несправедливости. Почему все парни, которые созданы, чтобы защищать и любить девушек, такие подонки?

………..

– Зачем ты к ним лезла, – Королёва вытираем мои слёзы своей рукой, – зайка, ты ещё не поняла какие они все?

…

Мы отмечаем выпускной одиннадцатиклассников. Или окончание своего десятого. Или не знаю что. Мы в лесу. Пацаны принесли водку. Я выпиваю глоток, а остальное незаметно выливаю в траву.

– Девки, идите ко мне, – Сащин высовывается из палатки. Он пьяный. Мне смешно. Я заползаю к нему, там Катька и Анька Губанова. Спят.

– Кошмар, – не выдерживаю я, и ползу обратно.

К нам на лошади приехал Белый. Не знаю, как он нашёл нас.

– Наливай, Вован, – приказывает он Лифанову.

Водка – это ужасно невкусно. Зачем они все пьют её? Почему наши девчонки курят в кустах, спрятавшись от пацанов. Какой смысл во всём это? Почему я во всём ищу смысл? Когда-то Ирка Швецова сильно припозорила меня с этим смыслом.

– Почему ты во всём хочешь найти какое-то значение? Что за старомодные установки? – допытывалась она, – ты похожа на свою бабушку.