Вангелия - Владимир Сотников

– К сожалению, мне нечем вас обнадежить, – сказал врач. – Положение вашего мужа… – Он запнулся и договорил после паузы: – Очень тяжелое.

Ванга стояла в коридоре, дожидаясь, когда в палате, где лежал Митко, закончится консилиум. Вот, закончился…

– Митко умрет, – без вопросительной интонации произнесла она.

Врач помедлил, но все же ответил:

– У него цирроз печени. Давно он злоупотребляет алкоголем?

– В войну пить стал.

– Да… – вздохнул врач. – Почти двадцать лет. Удивляться не приходится.

Ничего больше не говоря, Ванга вошла в палату. Села на кровать, взяла Митко за руку. Он приоткрыл глаза, и на губах его мелькнула то ли улыбка, то ли гримаса страдания.

– Я здесь, Митко, – сказала Ванга. – С тобой.

– Ванга… – чуть слышно произнес он. – Загубил я свою жизнь. Сам загубил.

И снова впал в забытье.

Врач тихо вошел в палату, остановился у кровати и шепотом сказал:

– Ему недолго осталось.

– Знаю. – Ванга встала. – Смерть близко. Домой его заберу.

Дома Митко почувствовал себя лучше. Во всяком случае, он смог поговорить с женой, которая не отходила от него ни на минуту.

– Прости меня, Ванга, – сказал он. – Плохим я тебе мужем был.

– Не думай об этом, Митко.

Ванга погладила его руку. Мозоли у него на ладони стали почти неощутимыми – как будто растворялись сейчас вместе с его жизнью.

– Зачем я пил? – с горестным недоумением проговорил Митко. – Свою жизнь загубил и твою горем залил… Прости.

– Ты прости меня. – В голосе Ванги слышалась не просто горечь, а страшное, неизбывное горе. – Это я тебя краем задела. Не хотела. А ничего не поделаешь.

Митко закрыл глаза. Ванга опустилась на колени и стала молиться, держа мужа за руку. Рука Митко задрожала в агонии, потом обмякла… Ванга вдруг легла на пол рядом с его кроватью и… уснула.

Димитра Гущерова хоронили на третий день после смерти, как положено по христианскому обычаю. Односельчане один за другим подходили прощаться с ним. В комнате у гроба сидела заплаканная Любка, мрачно смотрел в пол брат Томе…

– А Вангелия где? – негромко спросил у Любки односельчанин. – Почему ее нету?

– Не спрашивай, – ответила та.

Ванга спала у кровати, на которой умер ее муж. Она лежала на полу не шевелясь – точно так, как легла в минуту смерти Митко. Когда гроб выносили из дому, когда несли к кладбищу, никто уже не спрашивал, где же вдова. Ее отсутствие на похоронах выглядело так странно и мрачно, что люди боялись спрашивать об этом…

Но едва ли не более странным оказалось ее появление – Ванга пришла на кладбище ровно в то мгновение, когда гроб опускали в могилу.

– Постойте! – воскликнула Любка, увидев идущую к могиле сестру. – Простись с Митко, Ванга!

– Я с ним простилась, – ответила та. – Проводила его, куда ему было назначено. До самого места проводила, которое ему отведено.

Молчание, повисшее над могилой, полно было и величия, и общего страха.

На следующий день люди все-таки собрались во дворе Вангелии. В толпе стоял тихий гул, слышались голоса:

– Не будет сегодня принимать… Не сможет… Да и кто бы смог?

То же самое сказала и Любка, выйдя на крыльцо:

– Не будет Ванга сегодня принимать. Не может она – мужа вчера похоронила.

Люди стояли в молчании. Некоторые начали расходиться. И вдруг на крыльце показалась Ванга. Она была вся в черном, лицо ее скорбно застыло.

– Ванга! – воскликнула Любка. – Ну зачем ты вышла?

– Я приму всех, – сказала та.

«Все-таки люди страшные эгоисты, – подумала Любка. – Хоть бы один сказал: не надо сегодня никого принимать, Ванга, отдохни, побудь одна!»