Дарующий звезды - Джоджо Мойес

– Да, но я знаю и то, что федеральный судья снял запрет. И знаю это не хуже вашего, мистер Ван Клив. Там содержатся только факты.

– Ты змея подколодная! Тебя развратила Марджери О’Хара, а теперь ты пытаешься развратить моего сына!

– Я просто пыталась быть ему женой! А быть женой значит несколько больше, чем просто переставлять кукол и дурацкие фарфоровые птички!

Энни застыла на пороге с последним блюдом в руках.

– Ты, неблагодарная тварь, не смей критиковать вещи, любезные сердцу моей незабвенной Долорес! Ты ей и в подметки не годишься! А завтра утром ты отправишься в горы и привезешь моих кукол обратно.

– Ни за что! Я не стану забирать кукол у двух осиротевших детей.

Мистер Ван Клив ткнул пухлым пальцем Элис прямо в лицо:

– Тогда я прямо с завтрашнего дня запрещаю тебе работать в проклятой библиотеке! Ты меня поняла?

– Нет. – Элис даже глазом не моргнула.

– Что значит это твое «нет»?

– Я вам уже говорила. Я взрослая женщина. И вы не вправе мне что-либо запрещать.

Позднее Элис вспоминала, как при виде побагровевшего лица Ван Клива у нее промелькнула мысль, что у старика вот-вот случится инфаркт. Но все произошло ровно наоборот. Он поднял руку, и, прежде чем Элис поняла, что происходит, левую сторону головы обожгло жуткой болью, ноги подкосились, и она рухнула на стол.

В глазах почернело. Она схватилась за край стола, стягивая на себя скатерть вместе с тарелками, пока наконец не коснулась коленями пола.

– Папа!

– Я делаю то, что тебе не мешало бы сделать давным-давно! Поучить твою жену уму-разуму! – взревел мистер Ван Клив, стукнув жирным кулаком по столу с такой силой, что все в комнате, казалось, задрожало.

А затем, не дав Элис опомниться, он резко дернул ее за волосы и нанес второй удар, на этот раз в висок, так что ее голова ударилась о край стола, вся комната закружилась перед глазами, а оставшаяся посуда полетела на пол. Она подняла руку, чтобы защититься от очередного удара, и краем глаза увидела, что Беннетт встал между ней и отцом. Они что-то кричали друг другу, однако сквозь звон в ушах Элис не смогла разобрать, что именно.

Она неуклюже поднялась на ноги и покачнулась. Мысли путались. Комната снова завертелась перед глазами, и, словно в тумане, Элис увидела ошеломленное лицо Энни, окаменевшей на пороге кухни. Во рту вдруг появился противный металлический привкус.

Откуда-то издалека послышался крик Беннетта:

– Нет… Папа, нет!

Элис, удивленно моргая и пытаясь понять, не обманывает ли ее зрение, тупо смотрела на скрученную салфетку, которую по-прежнему сжимала в кулаке. Салфетка была пропитана кровью. Затем Элис выпрямилась и, дождавшись, когда комната перестанет кружиться, аккуратно положила салфетку на стол.

После чего, даже не остановившись, чтобы надеть пальто, она нетвердой походкой проковыляла мимо мужчин в коридор, открыла входную дверь и пошла вперед по заснеженной подъездной дорожке.

* * *

Через час и двадцать пять минут Марджери чуть-чуть приоткрыла дверь, вглядываясь в темноту, но вместо Маккалоу или кого-то из его клана обнаружила трясущуюся от холода тонкую фигурку Элис Ван Клив, без пальто, в одном бледно-голубом платье, в рваных чулках и обледеневших туфлях. У Элис зуб на зуб не попадал, голова была в крови, вокруг левого глаза расплылся фиолетовый кровоподтек. Кровь бурой коркой запеклась в вырезе платья, на колене виднелось пятно от подливки. Девушки уставились друг на друга, Блуи яростно лаял в окно.

Когда Элис наконец заговорила, голос звучал совсем глухо, словно у нее распух язык:

– Ты вроде сказала… что мы друзья?

Марджери опустила ружье, прислонив его к дверной раме, затем открыла дверь и взяла подругу за руку:

– Ну входи же. Входи давай. – Окинув взглядом черный склон горы, Марджери закрыла дверь и задвинула засов.