Войны Миллигана - Дэниел Киз

В день бракосочетания у входа в Центральное судебно-психиатрическое отделение столпились представители прессы и телевизионщики. В морозном воздухе, по щиколотку в снегу, они с нетерпением поджидали невесту. Сначала требовали, чтобы им показали и жениха тоже. Хотя проходить на территорию больницы представителям СМИ запрещалось, одна телекомпания обратилась в суд за разрешением на освещение церемонии. Но поскольку ни один судья не стал отменять распоряжение больничной администрации, репортерам оставалось только обступить Танду и писателя, когда те пробивались сквозь толпу к автоматической двери.

После обычной процедуры с ручным металлоискателем писателя и Танду пропустили в комнату для свиданий, где должна была состояться свадебная церемония. Персонал больницы наблюдал за ней сквозь сверхпрочное армированное стекло из соседних коридоров и кабинетов.

Судебный клерк проверил бумаги и разрешил начинать.

– Так, теперь вы, ребята, должны сделать следующее, – сказал он, – поднимите оба правую руку. Сейчас по-быстренькому поклянетесь, что не находитесь под влиянием алкоголя или наркотиков, что вам исполнилось восемнадцать, что между вами родство не ближе троюродного, что не существует, согласно законодательству, никаких препятствий к заключению брака и что вся информация, указанная в заявлении, верна. Клянетесь оба?

– Клянусь, – ответила Танда.

– Клянусь, – повторил Учитель.

– И чуть не забыл… С вас девятнадцать долларов наличными. Хоть вы ребята и неплохие, мне неохота платить за ваше свидетельство о браке из своего кармана.

Танда протянула деньги.

Когда с бумажной волокитой покончили, преподобный Уитт вышел вперед и протянул брачующимся специальную свечу, которую они вместе зажгли.

– Это мой подарок, – сказал преподобный. – Надеюсь, вы снова зажжете ее на свободе, в первую годовщину свадьбы.

Учитель и Танда держались за руки.

– А еще хочу прочитать вам из Библии, – продолжал Уитт, – о браке в Кане Галилейской, где произошли чудесные превращения. Надеюсь, что и у вас они тоже вскоре произойдут…

В темных глазах Танды отражалось пляшущее пламя свечи. Уитт читал вторую главу Евангелия от Иоанна: «На третий день был брак в Кане Галилейской, и Матерь Иисуса была там. Был также зван Иисус и ученики Его на брак. И как недоставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: вина нет у них. Иисус говорит Ей: что Мне и Тебе, Жено? еще не пришел час Мой».

Танда и Учитель задумчиво слушали, как Иисус превратил воду в вино на свадебном пиру.

– Надеюсь, – продолжал Уитт, – что вы впустите Бога в свою жизнь и будете любить друг друга. И тогда обычная жизнь станет неординарной. Как вода – непримечательная субстанция – становится вином, опьяняющим и крепким, так и вы, хочется верить, в следующем году, на годовщину свадьбы, будете свободными людьми, и жизнь ваша преобразится…

– Какие красивые слова! – восхитилась Танда.

– Друзья, – нараспев произнес Уитт, – мы собрались здесь пред лице Бога, в присутствии свидетелей, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака…

Невеста и жених произнесли клятвы, обменялись кольцами и, когда их объявили мужем и женой, молитвенно склонили головы.

– Можете поцеловать невесту, – сказал Уитт.

Когда они поцеловались, зрители зааплодировали. Однако противоударное стекло не пропускало звук, и участники церемонии увидели лишь беззвучное движение рук.

Избегая встречи с репортерами, преподобный Уитт попросил, чтобы санитар вывел его через заднюю дверь.

Писатель покинул больницу с главного крыльца, чтобы Танда и Учитель на полчаса остались наедине в комнате для свиданий. Он договорился о пресс-конференции для Танды в пресс-клубе в центре города, чтобы ей не пришлось мерзнуть, отвечая на вопросы на ступеньках больницы.