Миссис Ингланд - Стейси Холлс

«Дорогая Руби!»

У меня закружилась голова, и я прикрыла глаза. Когда неприятное ощущение прошло, я заставила себя открыть их и приступила к первой странице. Я видела буквы, но не понимала смысла слов. Я попробовала читать на расстоянии вытянутой руки. Меня била крупная дрожь. Перевернув листок, я быстро пробежала глазами по строчкам и остановилась на последней, где стояла подпись: «С искренним уважением, Артур, твой отец».

Я еще раз перечла послание, желая убедиться, что ничего не упустила, а потом села на пол спиной к кровати и закрыла глаза. Не стоило читать письмо, когда дети в соседней комнате, а работать предстоит до вечера. Я бы так и сидела на полу в накидке, пока свинцовое небо не превратилось бы в черное и настала пора ложиться спать. Не представляю, сколько прошло времени. Я словно окаменела: не было сил плакать, не было сил чувствовать хоть что-нибудь.

– Няня Мэй? – донесся из коридора голосок Милли.

Она подергала ручку двери, тщетно пытаясь войти. Ручка задвигалась снова, и тут раздалось:

– Милли, вернись. Оставь няню Мэй на минуту в покое.

В коридоре послышались удаляющиеся шаги, и дверь игровой закрылась. Я уронила голову на руки. «Заболевание почек».

Неизвестно, сколько я так просидела. Две минуты? Три? Четыре? Наконец, я разорвала конверт на мелкие клочки и сунула обрывки в карман накидки. Я не знала, что делать с листками. Пока письмо лежало не вскрытое, не прочитанное, я могла притворяться, что его нет, равно как и всех остальных. Теперь от выведенного чернилами безжалостного слова «заболевание» уже не скрыться. Оно, словно утекающий ядовитый газ, будет понемногу меня отравлять.

Кто-то осторожно постучал в дверь, а затем раздался тихий голос миссис Ингланд:

– Няня Мэй, хотите, я выведу детей на прогулку?

В памяти сразу всплыло сегодняшнее замечание мистера Ингланда и его недовольное лицо. Я открыла и закрыла рот.

– Нет, мэм, – наконец выдавила я.

– Я не возражаю. Просто передайте мне их вещи, и мы выйдем на воздух.

Усилием воли я поднялась на ноги и отперла дверь. В темном коридоре стояла миссис Ингланд, обеспокоенно глядя на меня.

– Я пойду с вами, – сказала я, хотя мне вовсе не хотелось гулять. Я мечтала зарыться под одеяло и уснуть.

– Вы плохо выглядите.

– Я в порядке.

Собирая малыша на прогулку, я погрузилась в привычный ритуал: завязала шнурки на ботиночках Чарли, которые еще редко ступали по земле, застегнула пуговицы на пальтишке, отыскала шляпку, которую он еще не успел измять. Милли оделась без единого слова. Девочка поняла: что-то случилось; ее изумило, что мама тоже идет на прогулку.

Я выкатила коляску из кладовой и постелила внутрь несколько покрывал, которые приходилось хранить наверху, так как все, что оставалось в темном сумрачном холле, моментально отсыревало. Я захватила с собой погремушку, кольцо-прорезыватель для зубов, чистую пеленку и полотенце на всякий случай, а еще закрытую пробкой бутылочку с водой. Милли решила непременно взять карточную игру «Счастливые семейки»^[57] и засунула ее себе в карман. Как заметила миссис Ингланд, мы будто уезжали из дома на неделю.