Из морга в дурдом и обратно - Андрей Шляхов

— С вами все ясно, — Илья остался при своем мнении, но спорить ему не хотелось.

— Вообще-то Алена права, — сказал Данилов, застегивая «молнию» на куртке. — Конформизм и готовность пойти навстречу могут завести очень далеко. Своя задница ближе и, в первую очередь, надо думать о ней.

— Как думаете, что нам завтра устроит Мусинский? — Алену явно беспокоило предстоящее испытание.

— Ну, о разведении кактусов он точно говорить не станет, — неуклюже сострил Илья. — И вообще-то отчислить нас нельзя, да и оценки ставить некуда — зачетки остались в деканате, так что я лично не волнуюсь.

— Неужели тебе безразлично, какое мнение сложится о тебе на кафедре? — удивилась Алена.

— Представь себе, да. — признался Илья. — Тем более что я не собираюсь оставаться на кафедре после ординатуры. Научная стезя не для меня.

Данилов воздержался от комментариев. Причуды заведующего кафедрой его совершенно не волновали. Хватало более сложных проблем…

Ерофеев не соврал: на следующий день ординаторов действительно ждало нечто вроде контрольной работы.

— Я хотел бы убедиться, что вы умеете правильно писать, — сказал Мусинский.

Он не стал собирать ординаторов у себя, а демократично явился на занятие доцента Кислой.

— Даю вам полчаса на то, чтобы написать шедевральный протокол патологоанатомического вскрытия трупа.

То есть без единой погрешности, к которой можно было бы придраться. Пишите из головы, но дельно и связно.

— Всего-то, — буркнул себе под нос Денис, явно ожидавший какого-то невероятно трудного экзамена.

— К вашему протоколу я отнесусь с особым вниманием, — пообещал Мусинский. — Лариса Александровна, пойдемте пока ко мне, не будем мешать коллегам…

Несмотря на отсутствие контроля со стороны преподавателей, ординаторы писали самостоятельно: любое совпадение могло вызвать волну насмешек.

Без замечаний конечно же не обошлось. Денису досталось первому.

— Вот вы пишете. — Мусинский ткнул пальцем в протокол: — «Труп правильного телосложения, умеренного питания, длина тела 180 см. Кожные покровы вне трупных пятен бледно-желтого цвета, холодные на ощупь.

Трупные пятна на лице, шее, животе, внутренней поверхности бедер, на голенях и спине. В подвздошной области наличествуют пятна грязно-зеленого цвета. При надавливании пальцем трупные пятна не исчезают и не бледнеют. Мышечное окоченение практически полностью отсутствует во всех группах мышц». Чего здесь не хватает?

— Размера пятен? — предположил Денис.

— Нет.

— Окоченение описывается более подробно? — неуверенно спросила Алена.

— Нет. У кого еще есть варианты?

Больше вариантов не было.

— А что, половую принадлежность трупа указывать не надо? — нахмурился заведующий кафедрой. — Без этого и протокол не протокол. И вот еще, навскидку: «Твердая мозговая оболочка несколько напряжена, при ее вскрытии выделилось около пятидесяти миллилитров жидкости».

Какой именно жидкости? Желтой? Розовой? Мутной или прозрачной? Нет, до бюрократа вам еще расти и расти.

Работа Данилова оказалась следующей.

— Все бы ничего, только толщину стенок сердечных камер надо указывать. А в остальном — нормально. Пятерка с минусом.

Ту же самую оценку получила Алена, не очень подробно описавшая содержимое желудка.

— Если уж ваш покойник ел незадолго до смерти, надо описывать детально, — заметил Мусинский. — Сколько примерно содержимого, цвет, консистенция, есть ли непереваренные остатки.

Ирине досталось порядком.

— Пишете, что ткань печени буровато-коричневого цвета с желтоватыми участками, дряблая и так далее, а жирового гепатоза я в патологоанатомическом диагнозе не увидел. Где логика? Прямой повод обвинить вас в небрежности.

— Забыла… — Ира покраснела.

— Нельзя забывать такие вещи, не в бирюльки играете, — Мусинский неодобрительно покачал головой. — Дальше — толстая кишка у вашего покойника совсем без содержимого? Пуста и чиста? Не могу поверить. Уж какие-нибудь каловые массы там должны наличествовать.

И почему вы ничего не изъяли для лабораторных исследований?

— Придумывать протокол гораздо труднее, чем писать его по результатам вскрытия, — сказал Илья.

— Естественно, — согласился Мусинский. — Но если вы в полной мере владеете искусством написания протокола вскрытия, то и придуманный напишете правильно.

Главное — правильно чувствовать причинно-следственные связи. Разве не так? Давайте-ка, посмотрим ваше творение…

Илья изрядно напортачил и в описании, и в диагнозе.

— Но вот это уж ни в какие ворота не лезет, — напоследок заведующий кафедрой оставил самый значимый прокол. — По малой кривизне желудка вы описали опухолевидное образование и не отправили срез с него на гистологическое исследование. Как так получилось?

Почему?

— Простите, случайно, — сконфузился Илья.

— За случаянно бьют отчаянно, — улыбнулся Мусинский. — Учитесь писать правильно. Так, чтобы потом не было бы ни стыдно, ни больно.