Из морга в дурдом и обратно - Андрей Шляхов

— Нет, я уже все решил: ординатура, аспирантура и какой-нибудь приличный стационар. Ну, не сто шестьдесят восьмая, конечно. А там посмотрим.

— Что ж, пусть тебе сопутствует удача! — поднимая вверх свою кружку, провозгласил Данилов.

— Спасибо, — Эдик отхлебнул пива. — Расскажи, как у тебя дела. Признаюсь честно, такая неожиданная смена курса меня очень удивила.

— А что удивляться? Захотелось спокойствия, жизни без дежурств и нервотрепок. Не исключено, что параллельно с практикой займусь и научной работой. На досуге.

— Это-то ясно, но постоянное пребывание в морге… — Эдик вздохнул, давая понять, насколько тяжела для него сама мысль об этом.

— Можно подумать, что ты не врач! — слегка рассердился Данилов. — Что там особенного, тем более — в патологоанатомии? Вот провел я две недели в судебно-медицинском морге, так там набрался впечатлений, что да, то да. Но и к этому привыкаешь. Какие проблемы?

— Я не об этом, — Эдик положил вилку на тарелку. — Суть в том, что на «скорой» или в отделении мы так или иначе боремся со смертью. Я не хочу и не собираюсь произносить пафосные слова, я просто скажу, что лично для меня это очень важно. Я получаю удовольствие от каждой победы, пусть даже и небольшой. Я могу что-то изменить, сделать лучше…

Данилов смотрел на Эдика и видел себя прежнего.

— А у тебя, не обижайся, пожалуйста, улучшать уже нечего. Так ведь?

— С конкретным покойником — нечего, но для тех, кто придет лечиться вслед за ним, мы многое можем сделать, — возразил Данилов. — Мы изучаем, делаем выводы, указываем на ошибки… Мы помогаем ставить диагноз живым людям, в конце концов!

— Я понимаю и нисколько не отрицаю важности и нужности твоей специальности. Только… ну, как бы, фактор личного участия… нет, не фактор, а сознание… — Эдик окончательно запутался.

— Я тебя понял, — сказал Данилов. — Когда-то я сам думал также, но времена меняются.

— И еще одно — само присутствие смерти во всем, что тебя окружает, на мой взгляд, невыносимо.

— Ты ешь, а то остынет, — посоветовал Данилов. — А я пока скажу насчет присутствия смерти… Ты извини, конечно, но здесь тебя занесло. Смерть вообще присутствует во всем живом, потому что нет ничего вечного. Все мы смертны. И в морге столько же смерти, сколько и здесь.

По выражению лица Эдика было заметно, что он не согласен с Даниловым.

— Ты подожди… Знаешь, что страшно? Умирание. Сам процесс перехода из одного состояния в другое. И оно страшнее вдвойне, втройне, если ты ничего не можешь сделать. Вот это самое страшное — суетиться вокруг человека и видеть, чувствовать, как он умирает! В этом ужас смерти. В покойницкой, среди трупов, никакого ужаса нет. Ну — жили, ну — умерли, ничего не изменить, все там будем. Я доступно излагаю?

— Доступно, — согласился Эдик.

— Конечно, патологоанатом — излюбленный герой анекдотов и ужастиков, но это для непосвященных. Собственно говоря, что такое труп? Это биологический материал.

— Мертвый биологический материал.

— Да, неживой. Но что с того? Взятая из пальца кровь — такой же биологический материал, но, согласись, никто не находит в лаборатории чего-то ужасного.

Или находит?

— Нет, не находит, — Эдик, казалось, и сам был не рад, что заговорил об этом.

— А еще у моей специальности есть одно огромное преимущество, — Данилов поднял правую руку с торчащим вверх указательным пальцем. — И называется оно «возможность неспешного принятия решений».

На «скорой» или в анестезиологии о такой возможности быстро забываешь. А здесь я всегда могу уточнить неясности, свериться с атласом, и так далее…

И, принимая решение, я уже на все сто процентов уверен в его правильности. У меня нет сомнений, ты понимаешь?

— Вспомнился «Окончательный диагноз», — улыбнулся Эдик.

— Там другое, — отмахнулся Данилов. — Во-первых, это все же художественное, а не документальное произведение, а во-вторых, там суть не в диагнозе, а в противостоянии старого и нового, противостоянии старого опыта и новых достижений. На деле, если возникает подобная якобы неразрешимая ситуация, она сразу же выносится на обсуждение. Аргументированное обсуждение.

Вот здесь я вижу вот что, а там — вот что, и так далее…

А знаешь, как приятно решать и не ошибаться?

— Знаю, — Эдик отодвинул от себя пустую тарелку, удовлетворенно вздохнул и предложил:

— Еще по пиву?

— Конечно, — поддержал Данилов. — Только давай это допьем сначала.

Эдик поднял вверх руку, чтобы привлечь внимание официантки.

— И не тянет обратно? — недоверчиво прищурился он. — Ни за что не поверю.

— Не столько тянет, сколько вспоминается, — признался Данилов. — Годы из жизни не выкинешь. Часто сны снятся, иногда кошмары…

— Какие например? — оживился Эдик и сказал подошедшей официантке. — Два пива, пожалуйста, и соленых сушек.

— Рыбки не желаете? — предложила та.

— Нет, не желаем, — поспешил ответить Данилов.

Он не ел рыбу в подобных заведениях: себе дороже.

Рыба — продукт нежный, скоропортящийся.

Официантка кивнула и ушла.

— Вот например, приезжаю я на вызов, а ящик забыл на подстанции… Или попадаю в какой-то подъезд и никак не могу найти выхода… Обычная хрень, не заслуживающая внимания. Ты лучше расскажи, как там родная подстанция поживает?

— А что — Елена Сергеевна не рассказывает?

— Мы не любим говорить дома о работе, — Данилов не стал добавлять «в последнее время». — Тем более что у нее свой взгляд и свои впечатления, а у меня — свои. Разумеется, твои впечатления я до нее не доведу.

— Мог бы и не предупреждать, — скривился Эдик.

Официантка принесла пиво и тарелочку с сушками.

— На всякий случай, — улыбнулся Данилов. — Так как вы без меня живете?

— Хуже стало, — вздохнул Эдик, отпивая из своей. — Многие свалили, пришел новый народ, как на подбор, неприятный. И не потому, что приезжие, а потому что какие-то злые. Работа их достает, денег им не хватает, все вокруг уроды — и врачи с фельдшерами, и больные… Только и гонят негатив, утром в столовку войти противно. Можно подумать, кто-то их силой пихал в «скорую». И тупые все. На словах — корифеи, а на аритмии или коме сразу же теряются. Представляю, каково Елене Сергеевне с ними…

— За нее не волнуйся, — обнадежил Данилов. — Она справится.

— Я верю, — кивнул Эдик. — Недаром ее новый директор региона так ценит.

«Директор региона», официально именующийся «директором регионального объединения», руководит несколькими подстанциями столичной «скорой помощи», а одной из них обычно по совместительству и заведует. О том, что у Елены сменилось непосредственное начальство, Данилов ничего не знал, но не пожелал обнаруживать свое неведение перед Эдиком. Вместо этого сказал, провоцируя собеседника развить тему дальше: