Девушка с ароматом ночи - Броди Эштон

Сейчас

Осталось полторы недели.

Моя метка добралась до края плеча и начала спускаться вниз, на руку, и выглядело это так, будто кто-то пролил на меня шоколадный сироп и он течет по моей руке вниз, подчиняясь силе гравитации.

Внутри меня тоже что-то менялось. Меня охватывало темное, гнетущее чувство, как будто я заперта в одной из затхлых ниш пункта Подпитки. Оно появлялось, даже когда я стояла на улице в солнечный день, вместе с мыслью, что никогда больше солнце не согреет моего лица.

Тоннели подбирались все ближе.

В следующий понедельник на уроке рисования Коул — в образе темноволосого Нила — показал учителю, мистеру Таннеру, несколько своих акварелей, которые тот выставил на обозрение всего класса.

— Именно это я имею в виду, когда говорю о мазках, — мистер Таннер несколько раз взмахнул рукой, будто подметая. — Откуда ты, говоришь, перевелся к нам, Нил?

— Из Сиэтла. — Коул покосился на меня. — Пригорода.

Мистер Таннер надул щеки и медленно выпустил воздух.

— И это твой первый курс рисования?

— На первом мы не использовали бумагу. Только камни и резец, — он усмехнулся, будто радуясь собственной шутке.

Мистер Таннер улыбнулся так, будто все понял, хотя, несомненно, он и понятия не имел, о чем говорит Коул. Он повернулся к листу бумаги, прикрепленному к школьной доске. Взяв кусок угля, он продемонстрировал собственную версию использованной Коулом техники, а затем дал всем общее задание.

Я начала рисовать дом. Рисование никогда не было моим любимым предметом, и все мои попытки рисовать всегда в конце концов заканчивались изображением дома. Руки у меня перестали дрожать. Я в достаточной мере овладела своими мышцами, чтобы изобразить нечто, похожее на человеческое жилище.

Коул поставил свой мольберт так, что я не видела его работы. Он же прекрасно видел мою. Но мне давно уже было все равно.

— Ник, — громко прошептал он. — Что это будет?

— Это дом.

— А. Это… великолепно.

Я пыталась сконцентрироваться на рисунке, но все время чувствовала, что Коул следит за мной.

— Эй, Ник!

— Что?

— Оно уже пошло по руке?

Я повернула голову, кусочек угля, которым я рисовала, выпал у меня из руки и ударился о мольберт Коула.

— Что ты сказал?

Коул сложил руки, делая вид, что отступает.

— Не-не. Я не хотел тебя нервировать. Просто поинтересовался твоей меткой.

— Откуда ты знаешь? — сказала я и покачала головой. — Неважно. Я забыла, что у тебя это и прежде бывало.

— Такого — нет. Я никогда ни за кем не наблюдал после Подпитки. И, как я говорил, ты не такая, как другие. Ты…

— Знаю, знаю. Особенная. — Теперь-то я знала правду. Я не стала сумасшедшей старухой. — Пожалуйста, рисуй, и хватит болтать.

Он положил свой кусочек угля на подставку мольберта и слегка потер руки.

— Тень становится все сильнее. Ты чувствуешь свою метку? Будто что-то в ней хочет отделиться от тебя? Это Тоннели зовут. И тень тянется к ним.

Пока Коул говорил, у меня было такое чувство, будто кусочки льда касаются моей шеи и холод сбегает вниз по позвоночнику. Я не могла ответить. Коул улыбнулся и повернул ко мне свой мольберт, так что стал виден рисунок, над которым он работал.

Он нарисовал тоненькую девушку с длинными черными волосами, летящими сзади, будто в лицо ей дул сильный ветер. Но, присмотревшись, я поняла, что это не ветер. Девушку засасывало в темную воронку позади нее.

Коул на секунду перехватил мой взгляд. Я поняла, что говорили его глаза. Они говорили: «Пойдем со мной, и с тобой этого не случится».

Он посмотрел на мою руку и, казалось, хотел схватить ее.

— Еще не поздно.

Прозвенел звонок. Я отдернула руку. Надо было держаться от Коула подальше. Надо было.

Мы молча смотрели друг на друга. Я не поняла, сколько времени прошло, а потом отвернулась и начала складывать свои вещи. Остальные уже собрались и выходили из класса. Коул стоял, дожидаясь меня.

Я складывала вещи так, будто его вообще не было, затем я сняла табличку со своим именем с коробки, которую мистер Таннер дал мне в начале учебного года. Я больше не собиралась тратить оставшееся у меня время на уроки рисования.

Коул наблюдал за мной. Вероятно, он понял, что я делаю. Если бы я могла сейчас загадать желание, я пожелала бы, чтобы Коул исчез. Оставил мне мое время.

Он вышел за мной в коридор. Я резко развернулась и выпалила:

— Что мне сделать, чтобы ты оставил меня в покое?

— Я думаю, ты сама это прекрасно знаешь.

— Что, если нам заключить сделку?

Он нахмурился.

— Сделку?

Понизив голос, я сказала:

— Что, если я пообещаю пойти с тобой, но только непосредственно перед тем, как за мной придут Тоннели? — С внезапным воодушевлением я шагнула ближе к нему, а он отступил. — Я ведь пойду с тобой до того, как они придут, так что все должно сработать. Если ты дашь мне провести эти последние минуты с Джеком, я пойду с тобой.

Я старалась изо всех сил, чтобы по моему лицу не было заметно, что я лгу.

Он побледнел, а затем лицо его расплылось в широкой усмешке.

— Черта с два, ты что, дашь мне клятву верности? — проговорил он с сарказмом. Я не ответила, и он продолжал: — Твой маленький план предполагает, что я полностью положусь на твое слово. А ты не особенно тверда в клятвах.