Спаси меня - Кристофер Харт

— Меня выкинули с работы.

— Из дома терпимости?

— Да.

— Господи, это ужасно. Ты — колоссальный неудачник.

— Спасибо.

— Даже на должности проститутки долго удержаться не смог.

— Еще раз спасибо. Кстати, я и сам собирался уходить.

Бет улыбается мне с верхней ступеньки роскошного, баснословно дорогого и совсем не похожего на мою дыру в Буше дома Майлза в Челси.

— Может, зайдешь?

Мы лежим на диване — в одежде. Пьем чай и ласкаемся. Я предложил ей сделать легкий и совсем не эротический массаж спины, если она снимет футболку, но Бет упрямо отказывается. Сейчас полдень. Мы валяемся и жмемся друг к другу — без всякого секса, но с большим чувством. Так и вижу, как одним прекрасным днем в квартиру вваливается Майлз, видит все и одним ударом выпускает нам обоим внутренности.

Поглаживаю ее волосы.

— А если честно, сколько у тебя было мужчин?

Бет вздыхает.

— Не знаю, Дэн.

Я приподнимаюсь на локте.

— Как понять, не знаешь? Сбилась со счету?

На ее лице мелькает тень улыбки.

— Да, сбилась со счету. Не слишком много.

— А что для тебя «не слишком»?

— Ну, не больше… не намного больше сотни.

Почтительное молчание.

— Не больше сотни?

— Не намного больше сотни, — уточняет Бет. Переворачивается на спину, высвобождая руки, дабы в случае чего заслонить лицо — из тех «немногим больше ста» наверняка попадались и такие, что считали своим моральным долгом бить ее, когда она не соответствовала их строгим понятиям о морали. Бет прекрасно понимает: я ее и пальцем не трону, но за долгие годы у нее уже выработался рефлекс защиты. — И не надо на меня так смотреть, — добавляет она. — Я никогда не изображала из себя паиньку.

— Сотня, — тихо говорю я сам с собой, — за сколько лет? Тебе сейчас двадцать шесть. Значит, за восемь?

— Скорее за девять или десять, — говорит она.

— Пусть так. Значит, каждый месяц у тебя появлялся кто-то новый.

— Верно. Собственно говоря, не так уж и много.

— Не считая постоянного партнера.

— Ну, — протягивает Бет, играя уголком подушки. — Хм… в общем, да.

— В общем? А сейчас? У тебя еще кто-то есть? Или был? — Молчание. — Бет?

— Дэн, перестань ради бога. Кто, где, когда? И это меня спрашивает профессиональная шлюха! Какое лицемерие!

— Бывшая шлюха, не забывай.

Она игнорирует мое замечание.

— Да, наверное, спала с одним или двумя после тебя. Доволен? Услышал что хотел?

— Но… Но… — Не нахожу слов от отчаяния, глупец. — Зачем?

— Зачем? — Бет смягчается, видя мое недоуменное отчаяние. — Не знаю. Само собой вышло. Разве для секса нужен повод?

— Ты…

— Похоть, одиночество, скука, тоска. Со всеми случается, дорогой.

— Но… сотня…

Так и подмывает объяснить ей, что ветреность и измена бывают разными. Одних людей толкает на распутство жажда развлечений и жизнелюбие. Это вечные подростки, Казановы. А иные заводят бесчисленные романы от тоски и безысходности, не получая особой радости. Платный партнер знает о втором типе все. Похоже, знает об этом и Бет. Однако выводить ее на столь щекотливую тему я не смею.

Ее глаза обращаются в бездонные колодцы горя, она застывает и снова заводит старую шарманку:

— Я не твоя. И не Майлза. У человека не может быть хозяев. Потом немного приходит в себя и пытается как-то объясниться:

— Согласна, я долго была ветреной и бездумной и при этом всегда мечтала встретить человека, который бы позаботился обо мне, с кем можно чувствовать себя в безопасности. Через какое-то время я нашла Майлза — скорее даже он меня нашел — и подумала: «Наконец-то!» А потом… — Она превозмогает себя. — Не знаю. Все пошло не так. Я не получила того, чего так долго ждала. Бывают люди, — говорит Бет, отводя взгляд, — которые очень редко, время от времени, неверны. Я же время от времени верна. — Поворачивается, нежно целует меня в щеку и вытягивается на диване. — Но нечасто. Чай будешь?